– Помните, что я вам сказал, Риттер? Они боятся влажности, перепада температур. Когда прибудет самолет, мы заберем и вас, и ваши скрипки в Берлин. Думаю, мы представим вас адмиралу лично, как находчивого и преданного Рейху офицера.

– Господа, я предлагаю вам переодеться, – начал было Риттер, но я отмахнулся.

– Не время сейчас. Просто будьте рядом и выполняйте приказы. И отдавайте их подчиненным. А сейчас мы должны арестовать Фрида! Немедленно! Заприте пока русского в сарае. Мы заберем его позже.

Сосновский безапелляционно потребовал от Риттера выдать нам оружие для ареста Фрида. Обер-лейтенант помедлил, потом достал из кармана «вальтер» и протянул его Михаилу. Быстрым шагом мы двинулись на окраину села. Риттер проявил сообразительность и провел нас темными переулками, чтобы никто из немцев не увидел его в компании с двумя русскими оборванцами. Каждый раз объясняться не будешь, а операция предстояла секретная. Главное, захватить Фрида, а уж потом афишировать причины ареста и предъявлять обвинения.

В доме горел свет, но окна были плотно зашторены обычными деревенскими расшитыми занавесками. У калитки стоял часовой с винтовкой, подпирая плечом столб и занимаясь ногтями на левой руке. Перочинным ножом он подрезал ноготь, выковыривая из-под него грязь. Увидев нас, солдат поспешно сложил нож и спрятал его в карман. Он с некоторым удивлением посмотрел на нас с Сосновским, на нашу красноармейскую форму без ремней, потом на обер-лейтенанта.

– Часовой! – сказал Риттер. – Находитесь на посту и никого не пропускайте в дом и никого не выпускайте. В случае необходимости применяйте оружие. Лейтенант Фрид должен быть арестован. Этим занимается военная разведка. Вы поняли меня?

– Я не имею права, господин обер-лейтенант, – замялся солдат, напряженно глядя то на офицера, то на нас с Сосновским. – Я должен доложить…

– Солдат, выполняйте приказ офицера или пойдете под трибунал! – грозно прошипел Сосновский на хорошем немецком.

Но солдат оказался не таким уж доверчивым, и простыми угрозами его оказалось не запугать. И стоило Сосновскому пригрозить ему пистолетом, как солдат вдруг громко крикнул в сторону окна:

– Господин лейтенант!

Я хорошо видел, как напрягся Риттер, видимо полагавший, что все пройдет быстро и гладко. Не стал он заручаться поддержкой начальства, боясь, что начальство своей властью помешает нам, а когда еще прилетит самолет, неизвестно. Он и сам может попасть под арест, и тогда плакали его скрипки! Но Сосновский действовал решительно и быстро. Мгновенный удар в солнечное сплетение, и солдат, согнувшись пополам, поперхнулся своим же криком. Михаил резко ударил часового ребром ладони в основание черепа, и тот рухнул, оглушенный, на землю.