– Выкладывай, что привело тебя ко мне?

– Драгоценная моя, скажи, ты ведь наверняка знаешь Алексея Константиновича Краснова? – не стал ходить вокруг да около Фомин, для этого они с главбухом слишком давно и хорошо друг друга знали.

– Алёшу? Конечно, знаю, уже лет, наверное, двадцать, не меньше. А что тебе, старому лису, от него надо?

– И супругу его знаешь?

– Ну разумеется, очаровательная женщина, хотя и слишком холодна, мне кажется. Но любит Алексея, это совершенно точно, всегда рядом. А это нынче большая редкость.

– А про неё ничего такого, – Фомин покрутив в воздухе пальцами, – не слышно было? Ну, связи на стороне, ты понимаешь?

– Никогда, – Лариса Павловна энергично сверкнула очками, – Елена идеальна, хотя многие, очень многие увивались за ней, а она даже в их сторону не смотрела никогда.

– А кто увивался-то?

– А с чего это ты интересуешься? – вдруг подозрительно прищурилась главбух. – Уж не собираешься ли сам заняться? Не по зубам она тебе, Егор, уж прости, да и угомониться тебе пора. Вон, Завьялов твой, уж насколько и моложе тебя, и интереснее, а тоже, говорят, от ворот поворот получил.

– Да ты что? – Фомину не приходилось изображать заинтересованность, так как вопрос действительно его чрезвычайно интересовал. – Не знал, что он на чужих жён заглядывается, не знал…

– Скользкий он у тебя какой-то, – неожиданно сказала Лариса Павловна, задумчиво рассматривая вручённую конфетную коробку, – вот вроде и придраться не к чему, а нет ему доверия никакого. Ты поосторожнее с ним, Егор. Ты мне не чужой, в общем-то, уж сколько мы с тобой всякого прошли, сколько губернаторов и мэров пережили, а вот он — что-то в нём не то, точно тебе говорю. Давно сказать хотела, да всё как-то не случалось.

– Спасибо, Лара, – почти искренне поблагодарил Фомин и, попрощавшись, направился к себе.

Значит, Завьялов пытался подкатить в Елене Красновой и получил отказ, а Димочка из тех, кто привык получать абсолютно всё, что захочется. Он это право сильного буквально выгрызал, топя конкурентов, сливая информацию, прокручивая теневые операции. И он, Егор Андреевич Фомин, всячески его в этом поддерживал, потому что ему нужен был именно такой Завьялов: послушный, управляемый и при этом безжалостный. Но вот не перестарался ли он, воспитывая в нём хищника? Не кинется ли зверь, сорвавшийся с цепи, на дрессировщика?"

"Неужели его настолько переклинило на Елене, что он стал выбирать для своих жестоких забав девушек, похожих на неё, чтобы таким образом хоть как-то утвердиться? Но это попахивает конкретным психическим расстройством, а ему, Фомину, не нужен психопат, ибо они непредсказуемы и неуправляемы.