Мне не нравится обилие кристаллов, мешки с травами и множество сложных рун. Вокруг дерева воссоздаётся не просто рунический круг, а сеть. Это может означать лишь одно: будет что-то очень и очень масштабное, пропускающее через себя мощный поток магии.

Пусть я и не успела нагнать программу академии, но прекрасно понимаю, что опаснее всего находиться в центре этого безобразия. Именно там, где я.

— Драконы не только подлые, но и хитрые, — продолжает рассказ Серебристый. — Они сделали всё, чтобы мы не смогли вернуть своё. Нужны ключи, чтобы снять печать. Всего их три. Первый — меч правителя. Второй — место. Третий — сила спящего дракона. Ты знаешь, как можно пробудить дракона?

По спине проносится неприятный холодок. Прям очень жуткий. В горле возникает жжение, голова кружится.

Эльф ухмыляется. В его руке появляется короткий нож, которым он ведёт по моему воротнику, а затем срезает верхнюю пуговицу.

Глава 41

Всё это не может быть правдой — стучит в моих мыслях, когда нож спускается ниже, срезая ещё одну пуговицу.

Я мотаю головой из стороны в сторону. Это просто не может быть правдой. Не со мной. С кем угодно, но со мной-то точно подобного не может случиться!

Эльфы, занятые созданием рунических кругов, не обращают на происходящее внимания. Не то, чтобы я ждала от них какой-то помощи или поддержки, но надежда, как говорится, умирает последней.

Он же не станет… не должен… Почему он это делает? Почему я?!

Кажется, последний вопрос я озвучиваю вслух.

— Потому что ты — девчонка с яркими, явно не окрашенными волосами. Такие обретают крылья, чтобы быть равной избравшему вас дракону. И именно в вас хранится та искра, что получают они, присвоив вас себе.

— Я не хочу… — всхлипываю я и дёргаю руки. Безуспешно в который раз. С чего бы верёвке порваться в такой удачный для меня момент, да?

— И это прекрасно, — совсем уж по-маньячьи ухмыляется эльф. — Тебя никто не присвоит. Ты отдашь свою искру мне.

Он же не имеет в виду… О боги! Верните мне маньяка с точильным камнем! Я поняла свою ошибку и больше не буду на него жаловаться!

— Нет…

— Почему нет? — он поднимает бровь. — Разве не ты хотела свободы, сопротивлялась судьбе? Даже из дома пробовала убежать?

Меня будто в ледяную прорубь окунают. Как много эти гады обо мне знают?!

Неужели следили? Как давно? Ну нет! Они не могли так много знать! Наверняка он пытается меня запутать. Сбить с толку.

Впрочем, всё это не так важно. Мой мозг просто ищет любой предлог, чтобы не думать о том, что третья пуговица падает в мох. Я понимаю, что не услышу, как она приземлится, но подсознательно жду звук. Будто это поможет остановить время и избавит меня от последствий, прекратить ритуал и подгонит ко мне какое-нибудь спасение.

Я слишком боюсь признать, что никто не знает, где меня искать.