Игорю показалось, что он различает тяжелое мужское дыхание, и кулаки его непроизвольно сжались. За кого они его принимают? Неужто за жалкого инвалида, слепоглухонемого да еще вдобавок невменяемого? Словно в подтверждение его догадок, в углу скрипнула кровать. Игорь глубоко вдохнул воздух, поперхнулся и зашелся в кашле, тяжелом, мучительном, со слезой…

Наташа выскочила из-за ширмы и обеспокоенно вскрикнула:

— Что с тобой? — И, обернувшись, крикнула застывшему, как бронзовый монумент, блондину: — Быстро неси воды!

«Монумент» оперативно выполнил приказ, и уже через минуту Игорь благодарно улыбнулся, хотя на душе у него кошки скребли: все пуговицы на халате и две верхние на блузке у его сиделки были расстегнуты, а челка выглядела более встрепанной, чем во время их импровизированного концерта.

Петр пришел в себя первым, достаточно трезво оценил обстановку и нехороший взгляд подопечного своей невесты.

— С вашего позволения, — если судить по манерам, воспитывался он не иначе как в Пажеском корпусе, — мне нужно переговорить с Наташей.

— Конечно, конечно, — с готовностью произнес Игорь. Потом представил себя со стороны и чуть не сплюнул от досады и злости — куртуазные выкрутасы не прельщали его даже в минуту опасности.

Наташа и ее галантный жених скрылись за дверью, а Игорь, припечатав кулаком подлокотник кресла, зашипел от боли в боку и с удовольствием выругался.

Глава 14

Ночью Игорю внезапно стало плохо. Вызвали Герасимова, следом, прямо со дня рождения дочери, благоухая хорошим вином и праздничными пирогами, примчался Лацкарт.

Резко упавшее давление и бледность кожных покровов указывали на возможность внутреннего кровотечения.

Перепуганная Наташа из своего угла видела только бессильно свесившуюся с кровати руку и слышала быстрый говорок начальника отделения, прерываемый глухим басом Герасимова.

— Наташа, — повернулся к ней Яков Самойлович, — выходит, ему стало плохо сразу же после ужина? Как я понимаю, ничего особенного он не ел, все, как обычно, в соответствии с диетой?"

"— Да, — подтвердила девушка и вытянула шею, пытаясь рассмотреть, что же происходит за спинами врачей, — никаких отклонений от диеты не было.

— Подойди ближе, — приказал Лацкарт, — и расскажи подробно, как обстояли дела до ужина.

— В полдник он выпил только сок, даже печенье не съел, — почти прошептала Наташа, нервно теребя в пальцах косынку, — а потом я помогла ему добраться до кресла-качалки.