Остатки бульона выплеснулись на босоножки, и Наташа помчалась в ванную. Там под струей холодной воды она думала обрести спокойствие и воссоединить, наконец, душу с телом.

После этого ей вновь пришлось заняться уборкой. Несколько минут понадобилось, чтобы подтереть жирные лужицы на линолеуме, выбросить осколки чашки в мусорное ведро и заняться по новой приготовлением обеда для Игоря. На кухне ей еще с утра сварили бульон из курицы, которую принесла Виктория, и теперь нужно было только налить новую порцию из термоса и добавить в него сухариков.

Наташа выставила на прикроватный столик традиционный набор блюд, сложила руки на груди и сухо произнесла:

— На второе сегодня только каша и яблочное пюре.

Сиделка демонстративно смотрела в сторону, но взгляд серых, как осеннее небо, глаз настиг ее.

— Перестаньте корчить из себя леди Макбет, девочка! — Голос Игоря звучал непривычно строго и недружелюбно. — Если вы склонны любой, ничего не значащий поцелуй расценивать как посягательство на свою честь, то успокойтесь сами и заверьте вашего драгоценного жениха, что чужая собственность меня не интересует!

Наташа подняла на него глаза.

Его губы слились в тонкую, побелевшую от напряжения полоску, на переносице пролегла глубокая складка, а глаза смотрели так холодно и презрительно, что Наташа не выдержала, закрыла лицо руками и скрылась в своем убежище.

Она не видела, как Игорь откинулся головой на подушки и гримаса невыразимой боли исказила его лицо.

Впервые он переживал из-за женщины, впервые неподдельно и искренне страдал от того, что не имел никаких прав на эту девочку. Все его надежды рухнули в одночасье, лишь только она сообщила о существовании жениха. Субботний поцелуй был своеобразной местью хорошенькой сиделке, которая чуть не ввергла его в соблазн, заставила мучиться и даже тосковать о несбыточном и совершенно нереальном. Но почему же тогда он еще добрый час не мог заснуть после того поцелуя? Почему вслушивался в дыхание, приглушенное ширмой, безуспешно пытаясь избавиться от желания вновь испытать потрясшее его ощущение прикосновения к нежным и податливым девичьим губам.

Резкий переход от пронзительного восторга к пониманию полного провала отнял у него последние силы, и Игорь забылся в тяжелом, полном причудливых видений сне.

Проснулся он от пения. Низкий женский голос доносился из-за ширмы.