Игорь ждал, протянув руку, и она робко дотронулась до его пальцев и тихо произнесла:

— Идет!

Она почувствовала, как пристальный мужской взгляд, словно острый клинок, проникает в ее сердце, и поспешно отвела глаза.

На нежном, без малейших следов косметики девичьем лице вновь вспыхнул румянец. Игорь выругался про себя: его язык в последнее время, похоже, существует сам по себе. Иначе чем можно объяснить поток воистину железобетонного косноязычия, из-за которого вот-вот расплачется ставшая дорогой ему девушка?

Но язык продолжал жить собственной личной жизнью, и, вместо того чтобы сказать что-нибудь ласковое, успокаивающее, Игорь, с трудом выдавив из себя улыбку, попросил Наташу помочь ему перебраться ближе к окну в кресло-качалку.

Расстояние в несколько шагов он преодолел почти самостоятельно, чуть опираясь на Наташину руку. По пути он разглядывал четкий пробор, разделявший ее волосы, от которых на него вдруг повеяло запахом лимона и еще чем-то знакомым, из далекого детства. И Игорь вспомнил. Так пахло недавно скошенное, немного подсушенное сено. Запах донника и ромашки, настоянный на аромате молодого девичьего тела.

Игорь нервно сглотнул. Сейчас ему определенно противопоказано находиться рядом с женщиной, а с этой — особенно.

Вздох облегчения, который ее пациент издал, опустившись в кресло, Наташа приняла за стон. Вероятно, так оно и было на самом деле. Игорь испытал почти физическую боль, когда окончательно понял, что никогда не сможет не только обладать ею, но даже коснуться губами тонкой шеи, прижаться щекой к ее груди, услышать биение ее сердца.

Откинувшись на спинку кресла, он прикрыл глаза, наблюдая сквозь ресницы, как сиделка, беззвучно шевеля губами, следит за секундной стрелкой — считает пульс, который от прикосновения ее пальцев забился в страстной тарантелле.

— Придется пока повременить с вашими прогулками! Небольшое усилие — и пульс у вас бьется, как у загнанной лошади. — Наташа с укоризной посмотрела на него и добавила: — Завтра опять получу выговор от Лацкарта за то, что иду у вас на поводу и разрешаю передвигаться по палате.

— Ничего страшного, — улыбнулся Игорь, — предоставьте мне разговаривать с Лацкартом по этому поводу.

Наташа подошла к окну и немного прикрыла створку.

Заметив протестующий взгляд, пояснила:

— Я прикрою вас одеялом и можете спокойно дремать до самого ужина.

— Наташа, — Игорь потянулся к ней и взял за руку, — посидите со мной, пожалуйста!

— Я могу вам почитать, если хотите.

— Спасибо, чуть позже. Мне понравилось, как вы пели. Спойте что-нибудь еще.

— Хорошо. — К его удивлению, девушка не стала жеманиться, и он спросил:

— Я никогда не слышал этой песни. Чья она?

— Стихи Киплинга, а что касается музыки, то до сих пор не знаю, кто автор.