Да и погранзаставы там стоят. Так что при хорошем руководстве они очухаются.

— Вот и хорошо. Так и поступим, — сказал я, и повернулся. — Семёновна, дайте уже пожрать что-нибудь, сил нет!

— Хлеб вот-вот подойдёт, Ваше Благородие. Могу яичницу сделать с беконом.

— Фу! — сказал я. — Яичница с беконом — это фастфуд для городских. Я нынче знатный землевладелец с органическими продуктами. Так что я дождусь плюшек. Корицей посыпали?

— Всё, как вы любите, Ваше Благородие.

— Отлично, — кивнул я. — В общем, решили. Вгоняй их в долги. Только это… — я прищурился, — постарайся так, чтобы они с голоду не загнулись.

Анна нахмурилась, потом понимающе улыбнулась.

— Вот смотрю я на тебя, Галактионов, и просто диву даюсь. Как можно совмещать в себе жестокость и благодетельность одновременно?

— Долгие годы тренировок.

— Когда? В детском садике? — усмехнулась Анна.

— Именно в детском садике формируется характер настоящего мужчины, — заржал я, неожиданно поцеловал её в щечку, и вышел наружу.

***

— Василий Петрович, разрешите? — постучался я в кабинет.

— Да, Галактионов, заходи. Мария Ивановна сказала, ты вчера заходил. Чего ж не дождался?

— Дела были, — усмехнулся я.

— Чаю? — традиционно предложил Хрулев, и я традиционно согласился.

Дед выглядел чуть лучше. Мешки под глазами у него стали меньше, видимо, потихоньку выруливает возникшую ситуацию.

Получив большую горячую кружку травяного чая, и традиционно, запихнув в рот ложку ароматного мёда, я уточнил:

— Я вообще-то у вас по спецразломам хотел узнать информацию. Выбрал я, куда хочу сходить. Но тут внезапно у меня возникла новая идея!

Хрулёв нахмурился.

— Очень хочу ошибиться, но подозреваю, что спрашиваешь ты про радужные Разломы?

— Именно за них, — сделал обиженное лицо. — А почему вы «хотите ошибиться»?

— Да потому что, зная тебя, ты обязательно сунешь туда свой любопытный нос! А Империя лишится перспективного Истребителя.

— Да я только одним глазком, — задумчиво почесал голову. Отпираться было некуда.

— Ты хоть представляешь, что там водится?

— Ну, примерно, да, представляю. Книжки читал, и с японцами общался.

— То есть ты знаешь, что тебя могут прибить уже даже на входе?

— И об этом я тоже читал. Вероятность этого около десяти процентов. Так как я люблю математику, то склоняюсь, что сработает девяносто процентов вероятности того, что успею оттуда убежать.

Старик тяжело вздохнул.

— Я не смогу тебя от этого отговорить?

Я молча развел руками, и сделал еще один глоток чаю.

— Запретить я тебе, конечно же, не смогу. Но я могу тебе не открывать месторасположение этого Разлома, — хитро улыбнулся Хрулёв.

— Василий Петрович, хорошо же сидели!

— Подводишь ты старика под монастырь…

— То есть — это официально запрещено?

— Нет, конечно.