Мы неслись через грязные, запутанные лабиринты задворок города, как призраки. Прыгали через заборы, продирались через колючие кусты, падали, поднимались, спотыкаясь о разбитые бутылки, и снова бежали, не чувствуя ни усталости, ни боли, гонимые лишь животным страхом. Сердце готово было выпрыгнуть из груди. Сзади доносились звуки погони — уже более далёкие, теряющиеся в хаосе улиц. Наши трюки с дымом и иллюзиями, к счастью, сработали.

В этот раз наш бар встретил нас мрачной, зловещей тишиной. Лия, дрожащими, не слушающимися руками, захлопнула тяжелую дверь и задвинула на засов все три запора.

— Быстро! В машину! В гараже! — её голос срывался на шёпот, полный ужаса. — Они обыщут все известные им места! У нас есть только одна минута, не больше!

Мы вчетвером, запыхавшиеся, в грязной, порванной одежде, ввалились в старенький, неприметный, покрытый пылью внедорожник Альфреда, стоявший в глухом, тёмном переулке за баром. Двигатель заурчал, пыхнув сизым дымом, и мы рванули с места, выезжая на ночные, почти пустынные улицы спального района. Никто не говорил. Только тяжёлое, прерывистое, свистящее дыхание и стук сердец, отдававшийся в ушах.

Я неотрывно смотрел в зеркало заднего вида, ожидая каждую секунду увидеть синие огни патрулей, перекрывающих улицы. Но позади была лишь ночная пустота, предательски спокойная и безразличная.

Мы ехали несколько часов, покидая город, потом ещё час по тёмным, безлюдным проселочным дорогам, пока не упёрлись в глухой, непроглядный лес. Дорога закончилась у старого, полуразрушенного, похожего на призрака особняка, скрытого вековыми, стонущими на ветру соснами. Дом прадеда Альфреда. Место, о котором не знал никто, даже налоговые службы.

Мы вошли внутрь, ломая хрупкое уплотнение на двери. Пахло пылью, старой древесиной, плесенью и забвением. Альфред, всё ещё бледный как смерть, без сил рухнул на стоящий по середине бархатный диван, подняв тучи пыли."

"Тишина. Глубокая, давящая, лесная тишина. И тогда Алина, не выдержав, тихо, сдавленно, разрыдалась:

— Что… что мы наделали? Нас теперь… нас теперь все будут считать предателями… убийцами… Они покажут наши лица по всем каналам… Нас будут искать… нас убьют без суда…

— Мы спасли Императора, — тихо, но с железной, негнущейся твёрдостью сказал я, глядя в потухший, забитый паутиной камин. — Мы сорвали их план. Они не активировали «зомби». Он жив. Его охрана цела. Его армия не превратилась в марионеток. Это главное. Это — наша победа.

— Но какой ценой? — прошептала Лия, обнимая за плечи рыдающую Алину. Её собственное лицо было мокрым от слёз. — Нас теперь в федеральном розыске. За нами будет охота. Нас будут искать все — и гвардия, и министерство, и… и те, кому мы помогли, теперь будут считать нас врагами.