И это войска только строятся к бою!

Гридни-десятники разворачивали строй охранников для прикрытия ладей на берегу, чтобы те послужили мясом на пути печенегов, хотя бы немного их задержав, пока конные дружинники не ударят в бок копчёным. Всё эта «фаланга» должна была ещё и двигаться, желательно синхронно с судами, которые волочили по берегу.

Десятники выстраивали бойцов по торговым сотням. Обережники строились по принадлежности к нанимателям, по своим ватагам, по родственным связям. Ни о какой унификации вооружения – защитного и наступательного – речи не шло. Лишь гридни, посланные сотником, разъезжали на конях вдоль шеренг, на манер офицеров. И орали, иногда лупили особо тормознутых бойцов, но не кнутом, а мечом. Плашмя, разумеется.

Данила помнил, как в своё время он глядел на нарисованные карты древних сражений во множестве книг, и сокрушённо мотал головой: как же эти глупые полководцы не понимали, что надо было так делать или эдак.

Сейчас он не понимал, как, мля, вообще можно управлять эдакой оравой людей без раций и Интернета, при помощи только голоса и звуковых сигналов. Однако у гридней получалось, и весьма ловко. «Фаланга» обережников двигалась вдоль берега, не разрываясь и не сбиваясь в кучу. Ну практически."

"Данила, к своему удовольствию, заметил, что его команда работала вполне слаженно: и друг с другом, и в общем строю. Во всяком случае, к ним ни разу не прискакал гридень на храпящем жеребце и не съездил кому-нибудь по шлему. Сам он стоял во втором ряду с длинным копьём, точно между Шибридой и Клеком, прикрывавшими его спереди.

К полудню объявили привал. Воины как стояли, так и сели на землю. Во время этого перекуса Молодцов услышал ржание коня, совсем рядом, повернулся. К ним ехал гридень, отпустив поводья, на ходу он жевал лепёшку и пил из фляги, а его конь сам по себе бежал к… Клеку. Грозомил!

– Что, Даниил, узнал нашего знакомого? – спросил друг, поглаживая морду животного.

– Узнал, конечно.

– Здравствуй, брат. Да ты никак тот самый варяг, про которого мне говорил хузарин, когда продавал его? – спросил воин из седла.

По длинным усам Данила определил в нём варяга, но молодого, моложе Клека.

– Он самый, хузарин с ним скоморошествовал на ярмарке в Смоленске, ну я и отучил.

Гридень спрыгнул на землю, отцепил от пояса флягу, протянул Шибриде:

– Слобуд.

Обережник отпил, отдал свою флягу.

– Клек.

Слобуд тоже сделал глоток.

– Спасибо, если бы не ты, может, я бы такого коня и не взял. Значит, ты знатный всадник, а что тогда не в дружине, а среди охранников? Такому, как ты, нашлось бы место почётное за столом.

– Да и в моей ватаге у меня место достойное среди достойных людей.

Слобуд только заметил варягов-обережников и коротко кивнул, приложив руку к груди.