— Теперь, когда мы расстались, ты признаешься мне в любви? — Совершенно раздавленная, я негодующе замотала головой. — Спасибо, блин, огромное.

Джоуи сощурился:

— Я говорю тебе правду.

— Ты в курсе, что творится у меня в семье, — упрекнула я, совсем обезумев от горя и желания высказать наболевшее. Своим поступком Джоуи вонзил нож мне в спину. Лезвие засело глубоко внутри, обрекая на медленную, мучительную смерть. — В курсе, как тяжело мне доверять мужчинам.

Ему хватило совести захлопнуть пасть и кивнуть.

— За четыре года Полу не удалось заручиться моим доверием. А еще я запретила себе влюбляться в него, потому что знала, чем все закончится. — Моя тирада перемежалась короткими, судорожными вздохами. — Знала, что стоит уступить, и он разобьет мне сердце. Поэтому я не уступала и хранила сердце за семью печатями. — Я всхлипнула и, тряхнув головой, заставила себя пристально взглянуть на Джоуи. — Но против тебя у меня не было ни единого шанса, согласись?

Он смотрел на меня целую вечность, прежде чем страдальчески выпалить:

— Ифа, я пытался тебя защитить!

— Как видишь, не получилось. — С губ сорвалось рыдание, ноги подкосились: адреналин в крови стремительно иссякал. — Потому мне хреново.

— Знаю, — содрогнувшись, ответил Джоуи.

— Мне хреново, — повторила я в надежде достучаться до него, заставить услышать, осознать, помочь мне, в конце концов. — Ты спрашивал, как я. Мой ответ: хреново.

— У меня и в мыслях не было... — Он осекся, провел по лицу рукой и выдавил: — Я в курсе, понятно? В курсе. Думаешь, мне лучше?

— Ты заставил меня влюбиться, — дрожа всем телом, проговорила я. — Влюбиться, довериться, открыться, а потом все отнял.

Его лицо исказила страдальческая гримаса.

— Знаю.

— Я люблю тебя. — Наплевав на гордость и чувство собственного достоинства, я обрушивала на него признание за признанием, изливала душу. — Боюсь за тебя и совершенно схожу по тебе с ума. — Горло сдавил спазм, с губ сорвался сдавленный всхлип. — И началось это с тех пор, как мне стукнуло двенадцать.

— Ифа...

— Я закрывала глаза на всю дичь, которую ты творил, хотя любая другая давно бы плюнула. Забивала на друзей. Вламывалась в наркопритоны. Выгораживала тебя, защищала, врала, чтобы спасти твою шкуру, доверила тебе свое тело.

— Ифа... — Джоуи застонал, как от боли. — Мне...

— Я не смогла бы любить тебя сильнее, даже если очень постаралась бы, Джоуи Линч. — Не в силах справиться с собой, я плакала навзрыд, по щекам ручьем струились слезы. — Не смогла бы."

"Наверное, так чувствует себя умирающая змея — слабой, но чрезвычайно опасной и ядовитой.

Не понимаю, почему мое сердце так жаждало страданий.