За прошедшую неделю он ужасно постарел. Куда больше, чем она.

— Он не умер! — сказал я, и все уставились на меня, как на придурка. Злого придурка. Те, кто помнил мои припадки, поежились. — Я знаю. Он живет в другом мире, где есть придорожный кабачок «Три ковбоя» и город с фонтаном. Там он ходит, бегает и даже скачет на лошади. Мы договорились встретиться с ним на земляничной поляне. Еще трое из нас — Мишаня, Стеша и Витька — знают, что я говорю правду. Свидетельствуйте.

— Свидетельствую, — сказал Мишаня.

— Да, — сказала Витька.

— Это правда, — сказала Стеша.

Мать Юрки прижалась к груди мужа и заплакала. Все девчонки, кроме Витьки, заплакали вместе с ней. Заплакала даже проснувшаяся Милка.

— А наш класс коррекции расформировывают, — неизвестно к кому обращаясь, сказал Ванька Горохов. — Прямо сейчас.

— Правильно, — кивнул тяжелой головой Пантелей. — Хватит, откорректировались.

— И что же с вами будет? — мать Юрки перестала плакать, взглянула с тревогой.

— Ничего, прорвемся, — пообещал я.

— Да, конечно, — согласился со мной Юркин отец. — Вас жизнь не баловала, но вы… Я тоже верю — прорветесь. У вас вся жизнь впереди. Это у нас… ничего больше не осталось…

Я поймал дикий, затравленный взгляд Витьки и кивнул ей. Она шагнула вперед и через голову сняла ремни «кенгурушника». Митька взял сестру на руки, заглянул ей в лицо. Юркину мать затрясло так, что это было видно издалека. Она беспомощно взглянула на мужа, помотала головой, но ее руки уже сами тянулись к Милке. Милка улыбнулась и зачмокала губами. Ее всегда доставали из «кенгурушника», чтобы накормить.

— Ее мать ушла. Она не больная, просто… бестолковая. Их еще шестеро осталось. Митька старший, — сказал я. — Витька не может со всеми…

— Но как же… — Юркина мать схватила ребенка на руки и прижала к себе так сильно, что Милка пискнула. Мне показалось, что сейчас отнять у нее Милку сможет только взвод ОМОНа.

— Она здоровая и развита по возрасту, — сказала Витька. — Я с ней к врачу ходила. Он сказал, вес только маловат. Кормить лучше надо. Ее Милкой зовут, полностью — Людмила…

— Людмила, — прошептал Юркин отец и губами прижался к маленькому лобику.

— Идем! — скомандовал я своему уже несуществующему седьмому «Е» классу, классу коррекции.

И мы пошли.

Запах звезд — говорит Стеша.

Послесловие

Екатерина Мурашова говорит с подростками на самые трудные темы. Практикующий школьный психолог, она умеет увидеть проблему, показать с разных сторон, обобщить сходные явления и диагностировать общие тенденции. Но сделать так, чтобы о проблемах и неприятностях было интересно читать, чтоб чтение такое захватывало, заставляло сопереживать героям, — сделать так может только талантливый писатель.