Лица, конечно, не вижу, однако большая прическа, высокий, немного меняющийся рост и выделяющиеся глаза четко мне показывают, что отец постоянно про себя помнит. Огромный графский перстень и такое же обручальное кольцо довольно точно рассказывают о его приоритетах. И вот всё это меняет понемногу размеры и в то же время, остаётся в пределах человеческой фигуры. Ну место такое. Нормально.

— Что!? Опять? — отец смотрит на меня. — Ну удиви меня, представься.

— Кирилл. А почему опять?

— Ты уже третий на моей памяти ""Сын"", который пришел звать меня отсюда. Нужно лишь снять защиту, правильно? И еще щиты разума?

Вспоминаю Крыса и Свету. Ну в общем, похоже, стандартно. Демонятина бьёт по самым сильным воспоминаниям. В моем случае последним, а в случае отца — важным. Это даже как-то греет.

""Кир, он во временном потоке как минимум с того момента, как ты его из поместья вынес. А может и больше. Но даже со времени твоей операции в Новгороде, он тут уже недели мог провести.""

""А ты примерно понимаешь, с каким ускорением я сейчас здесь?""

""Около пятнадцати к одному.""

""Плохо. Шаман говорил больше десяти нам неполезно.""

— Ты занимался, как разумник? — спрашиваю.

— О да, и это приносит результаты. Атаки не проходят, правда?

— То что я не демон, говорить, думаю без смысла? — немного морщусь. Ну вот на самом деле, а как я могу доказать? — И Сила вокруг меня тебе ничего не напоминает?

— Конечно, — машет рукой. — Такой же внешне вид Силы предпоследний ""Сын"" уже показывал. Так что, смысла действительно нет. Но может ты что расскажешь?

— Толку-то. Проверить же не сможешь. — я чуть обижаюсь, но в то же время отчетливо понимаю, что без здорового недоверия отец тут бы не выжил. А так это вполне здоровая паранойя. — Но ладно. Только просьба, попробуй вспомнить себя. Как ты выглядишь. Это место очень чувствительно к разумным и спокойно поможет тебе принять ту форму, которую помнишь. Довольно сложно разговаривать с неопределённой фигурой.

А потом я расскажу, что знаю.

Высоков прикрывает глаза и его образ начинает изменяться. И через несколько минут, немного утрированный образ, как с парадного портрета, готов.

Улыбаюсь.

— Ты здесь давно?

— Нет. Недели две, думаю. Почему ты спрашиваешь?

— Очень сильный контроль разума. Думал что здесь этим занимался. Рад, что ошибся. У меня пока так хорошо не получается.

— Вот еще одно, почему я тебе не верю. — Высоков убирает руки за спину. — Кирилл не умен, к сожалению, и очень зависим от чужого мнения. Ну это возрастное. Надеюсь пройдет. Но прийти сюда он бы точно не смог.

— Удивишься. — говорю. — Даже не знаю, с чего начать. Но ладно, обещал, так что сначала важное."

"В Мире, с нападения Ободрина на тебя, прошло чуть меньше трех лет. Около двух лет и девяти месяцев.