— До десяти лет лишения свободы, — подсказывает Макс.

— Или кража.

— До двух лет. Штраф до миллиона рублей, — заученно чеканит начальник СКП. — Можно хищение протолкнуть, если сумма больше восьмидесяти тысяч. Тогда лишение до десяти лет и тоже штраф.

Откровенно издеваемся мы. Надо же как-то поднимать себе настроение на морозе.

— Да вы... Вы охренели?! — взвинчивается Мишка.

— Это ты охренел, мой дорогой, — пара шагов, и стою едва ли не вплотную к этому недоумку.

Ловлю его за грудки, резко разворачиваю спиной к себе, хватаю пальцами за шею, нажимая на болевые точки.

Он тихо шипит и пытается брыкаться. Отвешиваю ему унизительный поджопник, бью коленом чуть выше, в поясницу, и отпускаю. Чучело летит мордой в грязный сугроб. Его пальцы тонут в снегу, обе кисти краснеют от холода.

Схватив Мишаню за волосы, прижимаю щекой к сугробу, гася желание слепить-таки снеговика, воткнув его головой в снег. Наклоняюсь к уху:

— Слушай меня внимательно. Я больше повторять не буду. Забудь её. Это теперь моя женщина. А за свою женщину я тебя без наркоза кастрирую, под лёд закатаю и своей тачкой перееду. Макс отвернётся.

— Да я вообще по ночам хреново стал видеть, — хмыкает тот.

— Прямо сейчас ты забыл этот адрес, забыл про Настю. Понял меня?! — сильнее впечатываю Мишу рожей в снег и давлю коленом на спину, чтобы даже не пытался дёрнуться.

— Всё равно я найду на тебя управу, — булькает Миша и получает кулаком по роже. Отрубается.

Оставляю его полежать в сугробе, пока Макс вызывает наш служебный микрик и эвакуатор. Курим, ждём пацанов, прикалываемся друг над другом и над этим снежным оленем.

Как только тачка подъезжает, грузим тело и называем адрес доставки.

Есть тут у нас одно заведение, как раз для таких недомужиков, как Миша. За своего сойдёт, впечатлений наберётся. А тачка его едет на штрафстоянку ГИБДД. По личной просьбе Макса, «клиент» её не скоро сможет забрать.

— Морозов, я, конечно, знал, что ты зверь в гневе, — припоминая Коновалова, говорит Макс, — но не думал, что настолько. А если его там... — многозначительно играет бровями. — Изнасилуют? — гасит смешок в кулаке.

— Может, ему понравится? — улыбаюсь в ответ

— Мля, весёлое утро у мужика будет — веселится начальство."

"Идём к своим, довольные оба, как черти, которых выпустили погулять из Адского пекла.

Разрабатываем стратегию поимки оборзевшей Снегурки. Двигаемся в сторону торговых палаток, круглосуточно работающих перед праздниками.

Ночь уже, а народ всё суетится, докупая уютные мелочи и вкусняшки детям.

— Помогите! — раздаётся женский крик. — Помогите же!

Шаман с Илюхой оказываются ближе. Идут к пострадавшей, внимательно глядя по сторонам.

— Обокрали. Сволочи. Всё забрали! Всю зарплату вытащили... — плачет женщина. — Только получила...