Цена была справедливой — еще днем узнал, что на два сикля можно купить верховую лошадь, хорошая дойная коза с козленком стоили полсикля или десять ше, я уже начал понемногу разбираться в номиналах. По сути, на один меч можно купить пятнадцать лошадей — себестоимость меча при этом буквально пара ше, не считая труда, вложенного в изготовление.

Скрепили рукопожатие, потершись носами друг о друга. Ритуал был смешным, еле удержался от смеха, и мы покинули дворец Атры. Ни в тот день, ни на следующий — гонец от Эниа не явился. Проведя восьмой, заключительный, день в покупках — Тард закупил каких-то овощей, неизвестных мне по виду, на девятый день, рано утром покинули гостеприимный Кулиш.

— Ты почему злой?

Этаби яростно тряхнул головой: недовольство кузнеца было связано с моим договором на изготовление мечей.

— Я не буду делать оружие, чтобы убивали моих родных, — кузнец полагал, что оружие хетты используют против хурритов. В настоящее время не велось никаких войн между этими могущественными племенами, но ожидание войны висело в воздухе.

Все четыре дня, пока мы шли за повозками гарбаш, Этаби не смягчился. Но я не терял надежды его переубедить — в конце концов, со слов Саленко империя хурритов пала, а остатки племен ушли за кавказский хребет. Сомневаюсь, что пара десятка мечей может ускорить этот процесс.

Уже расставшись с гарбаш, когда до Хала оставалось полдня пути, наткнулись на следы копыт. Поле было изрыто так, словно здесь прошла армия Буденного. Наличие столь многочисленного отряда недалеко от Хала заставило сжаться сердце. С каждой минутой ускоряясь, мы с Этаби вырвались вперед, оставив парсов, нагруженных товарами, далеко позади.

Еще метров за триста до нашей опушки леса, где стояли наши хижины, понял, что произошла беда. Ни от одной лачуги не поднимался дым от костра, а трупы лошадей на подступах к хижинам и куча стервятников на них красноречиво свидетельствовали о кровавой бойне, разыгравшейся в наше отсутствие.

Глава 28

На мгновение я перестал дышать, увидев преставшую перед глазами картину — бегом бросился в хижину, по дороге, едва не наступив на человеческий труп. Ару! Мой друг был утыкан стрелами, а живот вспорот, словно ему собирались выпустить кишки. Ворвавшись в свой дом, к огромному облегчению, не увидел трупа любимой. Все было разрушено: сломан наш низкий столик, разбиты кувшины и плошки. Сквозь луч вечернего солнца что-то сверкнуло на полу: латунная гильза, рядом еще парочка.

Страх пронизал все мое существо — уже понимая, что могу увидеть, ворвался в хижину Андрия и наступил на труп Аму. Рядом лежал трупик новорожденного Петро, которому просто размозжили голову. Аму изнасиловали — положение женщины об этом говорило недвусмысленно.