Он вернулся туда, куда не следовало, за тем, что бы ему никогда не дали, наверное. Но он очень хотел. И если бы с нами не было господина Фалько, я бы ни в жизни его не вытащила.

— Он хотя бы получил то, за чем шёл? — вздохнула та.

— Он знает, что искомое найдено. Но мы пока не смотрели на артефакт, потому что без господина Астальдо было бы как-то неправильно, что ли.

На самом деле они вообще не говорили про артефакт. Вчера Фалько вернул его на шею Лизавете и сказал — так и носи. Пока. Но сейчас она подумала, что собирать предмет без Лиса Астальдо было бы реально неправильно.

Потому что если бы не его неуёмная жажда поисков, не было бы ни предмета, ни их с Фалько счастья. Фалько так и сидел бы в здешней темнице, а она бы так и ревела ночами в подушку дома.

Агнесса посмотрела на Лизавету каким-то странным взглядом — как будто увидела в ней что-то новое.

— И я даже благодарна ему, — выдохнула Лизавета. — В свете всего этого мне очень жаль, что с ним так вышло и что сейчас он так тяжело болен. Нам всем, кто был в путешествии, было бы приятнее, если бы с ним поскорее всё стало хорошо.

Лизавета уже думала уходить, но Агнесса как-то непонятно вздохнула и отвернулась.

Лизавета сделала шаг и заглянула ей, не через плечо, конечно, Агнесса выше, но сбоку, и с удивлением обнаружила, что у той текут слёзы. Ничего ж припекло-то!

Лизавета выругалась про себя для храбрости и положила руку Агнессе на плечо.

— Госпожа Агнесса, всё будет хорошо.

— Я целитель, понимаете, — прошептала та. — Я видела слишком многое, чтобы утешаться иллюзиями.

— Но послушайте, бывает ведь в жизни чудо! Правда, бывает. Я тоже не верила, и думала, что у меня уже не может быть ничего хорошего.

Дважды так думала, между прочим. Сначала дома, а потом — когда ваш Астальдо меня сюда вытащил. И всё обернулось не так уж и плохо. Верьте, оно вывернет. Непременно вывернет, — и поскольку Агнеска уже просто рыдала, пришлось развернуть её к себе, прямо как Фалько разворачивал её саму когда-то, и гладить по голове.

Вот ведь! Кто бы мог подумать, называется. Чтобы она, Лизавета, утешала Агнеску, и та не сопротивлялась. Но её правда жаль, видимо, они с Лисом друг для друга не пустой звук, не просто коллеги и два сильных мага, которым удобно вместе.

Лизавета подумала, что надо усадить её, налить кофе, или хотя бы воды, или нет, сначала пусть проплачется, это что ж такое в мире сдвинулось, что Агнеска так вот стала лить слёзы! Пусть их, пусть себе выздоравливают и живут дальше, долго и счастливо. Если бы она, Лизавета, могла бы пожелать, так бы и записала.

— Эй, что вы делаете? — вдруг встрепенулась Агнеска.

— Простите. Я не подумала, что вам может быть неприятно, — пожала плечами Лизавета.