Сдерживал? В его глазах вновь бушевали страсти. Если это сейчас все выплеснется…

Чисто инстинктивно Шанель отодвинулась, когда его руки вновь протянулись к ней. Фалон заметил это, хотя и не остановился.

— Почему теперь в твоих глазах страх, хотя раньше его не было? — спросил он.

— Это не страх, просто ты чересчур пылкий, Фалон, как будто вот-вот потеряешь контроль над собой.

Он никак не мог понять, как расстегнуть кистранскую заколку, которой были скреплены ее волосы. Шанель отодвинула его руки в сторону, расстегнула заколку, и волосы рассыпались по плечам.

Фалон мгновенно перебросил их вперед и, держа в руках, с изумлением смотрел на них как на чудо.

— Я не думал, — говорил он, прикладывая волосы к ее щекам, — что это может быть так прекрасно. Здесь золото очень мало ценится, но то золото, что на тебе, — настоящее сокровище.

Шанель было приятно это слышать, но чувство самосохранения все же дало о себе знать, когда Фалон за волосы подтянул ее к себе.

— Ты ведь вполне владеешь собой, да?

— Тебя успокоит, если я скажу, что никогда не терял контроль над собой?

— Я успокоюсь, когда буду уверена, что на этот раз ты впервые в жизни не сорвешься.

— Я не могу в этом поклясться, женщина. Я никогда в жизни не испытывал ничего подобного.

— Чего?

Пальцы Фалона коснулись ее лица — не грубо, но и не слишком нежно.

— С первого взгляда я понял, что хочу, чтобы ты принадлежала мне. Она не поняла.

— Но ты же можешь иметь меня.

— Только сейчас. И я несказанно благодарен тебе, что ты отдалась мне, хотя знаю, что это ненадолго. — Он взял обеими руками ее голову и приблизил к себе. — Понимаешь, я хочу иметь право владеть тобой. Я хочу, чтобы ты находилась под моей защитой, а не под защитой кого-то другого.

Невыносимо, что я не могу получить тебя никаким известным мне путем.

Его пыл одновременно пугал и возбуждал ее. Все это было очень похоже на речь воина и только усиливало беспокойство Шанель.

— Это единственная проблема? — спросила она."

"— Нет, — сказал он со всей серьезностью. — Как только я тебя увидел, керима, я был уже готов соединиться с тобой, так сильно меня к тебе влекло. И это влечение не уменьшилось, а увеличилось, так что я не могу быть с тобой таким ласковым и нежным, как хотел бы.

Но ты не должна бояться, что я причиню тебе вред. Скорее я покину тебя сейчас, хотя ты понимаешь, что я не смогу этого сделать.

Эти слова все же не совсем ее успокоили. Одно дело, когда эмоции захлестывают мужчину обычных размеров, но Фалон к этому разряду явно не относился. Видимо, «быть ласковым и нежным», как он выразился, относилось скорее не к способу обращения с ней, а к продолжительности времени, которое он мог потратить на то, чтобы доставить женщине удовольствие.