Оно было написано ее рукой, но словами другого человека. Надеюсь, вы поняли, кого я имею сейчас в виду.

– Да, понял. Он хочет спасти ее?

– Как я понял, да. Но он не сообщил мне об этом, чтобы я не принял экстренные меры.

– Да, Стенли, этого однозначно стоило ожидать. Как вы поступили?

– Я перевел ее в другой корпус.

– Вы поместили ее в палату для буйных?

– Пока нет. Жду ваших указаний, директор.

– Очень хорошо. Не нужно ее в смирительную рубашку одевать. Миссис Норис, как вы уже поняли, действительна больна, и я с радостью возьмусь ее вылечить.

– Как вы поняли, что она больна, директор?"

"– Если бы старуха действительно симулировала, то она бы сразу после ухода нашего доктора «Х» избавилась от этого письма, так как это прямая улика против нее и прямой путь к смирительной рубашке. Но миссис Норис не стала уничтожать улику по одной простой причине – потому что ждала утра, когда цельная миссис Норис проснется. Без сомнений, она теперь мой будущий пациент.

– Как скажете, директор. Но, как вы сами понимаете, это практически бесполезно…

– Доктор Стенли, вы занимаете в этой больнице одну из самых высоких должностей, но вам никогда не занять моего места. Знаете почему?

Главный врач отрицательно покачал головой, а затем вспомнил, что директор ничего не видит, и добавил:

– Не знаю.

– Потому что вы считаете случай бесполезным всякий раз, когда ваш собственный метод не работает. А я постоянно экспериментирую, пытаюсь найти другой метод, если старый не подходит. В итоге я создаю способ, который можно применить лишь для одного человека, так называемый одноразовый прием. Как в случае с нашим доктором.

И если вы попробуете, доктор Стенли, применить этот метод к другому пациенту со схожим заболеванием, то будьте уверены, что он не сработает.

– Я даже не думал применять ваш метод, директор, а тем более желать вашего места. Но позвольте мне у вас спросить, какой метод вы примените на этот раз к миссис Норис? Если не секрет, конечно!

– Не секрет. Я применю метод «четвертой болезни».

– И что это за метод? – спросил ровным голосом доктор Стенли, а на лице его застыла очевидная и недвусмысленная насмешка. Он позволил себе над директором посмеяться только потому, что тот все равно его насмешки не увидит из-за своей повязки. В глаза он бы этого не сделал никогда. Доктор Стенли всей своей сутью был похож на гиену.

Но ответ директора прямым и точным ударом выбил с лица главного врача эту насмешку. Доктор Стенли после слов, произнесенных директором, стоял с каменным лицом, молча. А директор сказал ему:

– Я стану для миссис Норис вымышленной болезнью. Я буду ее вторым невидимым другом, который будет приходить к ней в гости только по пятницам.