Потому что сейчас вот вообще не возникло чувства противоречия. Наверное, просто в моей глупой голове сработал защитный механизм.

Бекет вышел из-за стола, подошёл вплотную и, упираясь руками в подлокотники, наклонился ко мне. Лицо обдало его терпким запахом, невольно уставилась на мощные запястья.

— Ты, наверное, подумала, что весь мой мозг в яйца утечёт при виде голой бабы, да? Я тебе не впечатлительный малолетний Костик. Если до этого времени я вёл себя с тобой снисходительно и даже не отъебал — это значит, что я так решил. Ты захотела со мной поиграть? Выкрутить мне яйца, чтобы бегал за тобой, как послушный щенок? Что, у местных девок научилась? Или это способ вымолить у меня прощение для Костика?

— Иван Андреевич, я, правда…

— Молчать! Когда я говорю, ты должна молчать. Слушай меня, девочка. Ты слишком зелёная ещё, чтобы играть со мной в такие опасные игры. Я ведь в следующий раз сделаю то, что просишь. А хочешь прямо сейчас? А? — юркнув рукой под платье и отодвинув трусики в сторону, грубо прошёлся по промежности. — Хочешь, поимею тебя прямо здесь? Поставлю раком и трахну?

Я вскрикнула, вцепившись в его запястье, и Бекет убрал руку. Но мне встать не позволил.

— Я всё поняла. Поняла! Но что бы вы там себе не думали, я не играла. Нет. Вы… Ты можешь мне верить, — ощущение, будто иду по тонкому льду, и каждое неверное движение может стоить жизни. Но я понимаю его, как никто другой. Потому что сама такая же… Не хочу открываться людям, не хочу впускать их в свою душу. Ведь люди причиняют слишком много боли.

Он дышит мне в губы, медленно склоняется к ним, касается своими. Еле ощутимо, мягко… А потом припечатывает жестким поцелуем, рывок назад, отстраняется.

Выравнивается надо мной в полный рост, смачивает пересохшие губы. А я смотрю на его ширинку, что как раз напротив моего лица, сглатываю при виде эрекции.

— Возьми корзину и иди за мной.

ГЛАВА 10

Исподтишка поглядываю на большого, грозного Бекета и почему-то улыбаюсь. Я должна бы его опасаться, но как-то не получается."

"Он шагает рядом, в одной ладони корзинка, в другой моя рука. Мне приходится быстрее перебирать ногами, чтобы успеть за ним. Злость его уже поутихла, но он всё также неразговорчив. Впрочем, сейчас слова будут лишними. Нам бы помолчать, подумать… А может, думать надо было раньше? До того, как разделась перед ним до самых трусов?

— Проходи, — открывает передо мной какую-то дверь, пропускает вперёд, сам же остаётся позади и какое-то время не двигается. Я ощущаю его взгляд на себе физически, даже съёживаюсь. А это он только смотрит. — Нравится?

И только после его вопроса обращаю внимание на помещение. Приглушенный интимный свет освещает небольшой диван, стеклянный журнальный столик и пару кресел.