В ушах шумит кровь, во мне напряжена каждая мышца, как после тренировки.

Сколько прошло времени, сколько она здесь?

Как так быстро своими ядовито-зелеными глазами, словно газом, проникла под кожу, отравила, одурманила?

Лиана обхватывает меня ногами, цепляется за плечи, сжимая пальцами ткань рубашки, часто дышит. Хочет, сама хочет меня, мой член. Несу ее в комнату, задевая локтями полку, что-то летит в раковину и на пол. Я первый раз с ней днем, после вчерашнего нашего разговора, такого недолгого, отпустил в город с Равилем.

Думал потом целый день, а вечером вызвал помощника рассказать, как съездили.

Совсем рехнулся.

– Мурат, я хотела… черт… м-м-м-м…

Прислоняю к стене, Лиана смотрит в глаза, обхватив теперь мою голову, хочет что-то сказать, но я не готов слушать. Отодвигаю ткань нижнего белья, трогаю пальцами, девушка вздрагивает, напрягается.

Понял: подсел я на ее эмоции, на то, как отвечает – без фальши и притворства, на то, как кричит на моем члене и открыто кончает, а потом сама же стесняется этого.

Мокрая уже, медленно проникаю сразу двумя пальцами, хватается за шею, царапает, выпрямляя спину, закрывая глаза от удовольствия и сразу их широко распахивает, дела громкий вдох.

"Хочу ее до дрожи, но не спешу, сношаю пальцами, наблюдая, как краска еще больше приливает к ее лицу, как начинает кусать губы, сама оседает сильнее, расслабляя нижние мышцы.

Это невероятно заводит, круче любого ебучего порно. Настоящие, ничем не прикрытые, откровенные до ломоты в суставах эмоции. Лишь на секунду опускаю взгляд ниже, через ткань форменного платья торчат соски, сглатываю слюну, хочу каждый вобрать в рот.

– Мурат… а-а-а-а… Мурат… да-а-а-а… да-а-а-а…

Стонет громче, шепчет имя, очень редко позволяю женщине называть себя так, запрещаю. Меня срывает окончательно. Опускаю на пол, разворачиваю спиной, задираю подол платья, рву белье.

– Блять, сука, давай же.

Самого трясет, как перед приходом кайфа.

Освобождаю член – каменный, налитой. За несколько секунд рву упаковку презерватива, раскатываю латекс по члену. По вискам стекает пот, сердце гулкими ударами выбивает ребра и остатки разума.

Вхожу медленно, глубоко, Лиана стонет, раскрываясь и принимая меня. Это некий изврат – я имею, стоя у стены, свою горничную, так и не сняв с нее форменного платья. Хочу ее без резинки, давно это понял, но не могу нарушать свои же правила.

А они нерушимы.

Никакой привязанности, никаких детей.

Не вынесу снова потери, вскроюсь сам, а перед этим заберу с собой не одного человека.

Она сжимает меня, царапает стену, прерывистое дыхание, с каждым толчком стонет, так тихо, а у меня закладывает уши.