Лишь когда у Германа второй раз ожил телефон — кто-то очень настойчиво пытался ему дозвониться, нам пришлось друг от друга оторваться.

Вытащив свой мобильный, Левицкий тут же ответил какому Максиму.

— Да, Макс, просьбу твою выполнили, врачей придержали... Ждем Димона на месте. Давай, отбой. Да. Занят.

Даже не попрощавшись со своим собеседником, Левицкий сбросил звонок и выразительно посмотрел на меня.

— Кто это был? — спросила я встревоженно. — Марианну всё-таки забирают?

— Это на усмотрение её мужа, — ответил Герман. — Не отвлекайся, Наташ. Показывай мне своего экзотического арабского собеседника.

Скорее всего, именно это сейчас делал Левицкий — отвлекал меня от мыслей о Марианне.

И всё же...

Мой собеседник был настолько странным...настолько непонятным, что я охотно подчинилась Герману, сама мечтая выяснить, кто же это на самом деле был.

Однако, даже после того, как Герман «просмотрел» все мои воспоминания о нашим разговоре с незнакомцем, он не спешил делиться со мной выводами.

— Герман? — напомнила я Левицкому, что я сижу рядом и жду от него каких-то теорий. — Ты его знаешь? Кто это был?

Герман неуверенно кивнул.

— Кажется, знаю...

Он поднял на меня удивленный взгляд

— Это был наш Отец, Наташ. К тебе приходил наш Отец...

— Отец? — удивилась я. — Какой отец?

Мужчина выглядел слишком молодо, чтобы быть отцом Германа... или Марианны. Хотя, судя по придыханию, с которым произнес слово «отец» Герман, там было явно какое-то другое значение."

"— В наших легендах есть упоминание Праотца...

— Подожди-ка, — нахмурилась я. — У вас же все чтят Праматерь, Луну Оборотней.

— Да, это так, — кивнул Герман. — Мы чтим Луну Оборотней, которая заботится о своем народе.

— Тогда откуда взялся «Праотец»?

— Есть легенды... — Герман, нахмурившись, произнес. — … кроме нас, жителей крайнего Севера, их уже никто и не помнит, но у нас ещё сохранились древние тексты, где упоминается пара нашей Луны, её супруг...

Герман покосившись на меня, вдруг признался.

— Если честно, то упоминания о нем почти стерты отовсюду... и мне кажется, что это неспроста.

— Почему ты так считаешь?

— Хотя бы взять то, что я нашёл в книгах упоминания о нем только после возвращения из одичания... и почему-то мне кажется, что именно он приложил руку к моему возвращению.

— Тогда зачем сдалась я в том лесу? — обиженно протянула я.

— Нет, Наташка, ты тоже была частью плана... обычно одичалые не возвращаются к жизни, даже если их зовёт истинная пара.

Герман не удержался от того, чтобы меня не обнять.

— На тебе не было моей метки, на мне не было твоей... И я был даже не волком, потерявшим человеческую половину, я был искореженным, поломанным оборотнем, застрявшим в деформированном человеческом теле.