— Как же полиграфия?

— Ну какая работа, Наташ, — приподнял бровь Герман. — Какая полиграфия, если твоей помощи ждет целая стая.

«Целая стая», мысленно повторила я за Германом и вздрогнула, испугавшись этого.

— Наташ, — вздохнул Герман. — Тебе нечего бояться. Именно ты будешь во всем главной.

Он внимательно посмотрел на меня.

— Тебя могут обучать. Тебе могут рекомендовать. Но ни указывать, ни заставлять не имеет права ни один оборотень.

Это конечно всё так... только не совсем так.

— За исключением Альфы, — уточнила я, невольно опустив голову.

Герман спокойно пожал плечами.

— За исключением Альфы, — повторил он как ни в чем не бывало. — Но именно Альфа сейчас дает тебе такую возможность, так что он явно не будет против того, что ты делаешь.

— Однако... я правильно ли я понимаю, что Альфа не даёт мне свободу заниматься тем, чем я хочу заниматься? — спросила я, не удержавшись от этого вопроса.

Герман тяжело вздохнул.

— Наташа...

Я пожала плечами, не ожидая от него никакого больше ответа, кроме этого эмоционального восклицания. Мне уже было понятно, что это вежливое и мягкое предложение на самом деле одно из тех решений Германа, которое не обсуждается.

Впрочем, где-то очень глубоко внутри себя я понимала, что это давно назревало: целый месяц меня осторожно готовили к роли жены Альфы, к тому, что я должна занять важное место в стае оборотней... и пусть в тот момент я этого ещё не особенно понимала, но да — меня к этому аккуратно подводили.

Однако я сильно ошиблась в реакции Германа на мой довольно невинный вопрос.

Запустив посудомоечную машину, он подошёл ко мне — и нависнув надо моим стулом, осторожно провёл своей жесткой ладонью по моей шее сзади.

— Наташ, тебе правда так хочется продолжить свою работу? — спросил Герман спокойным тоном. В его голосе я услышала настолько искреннее удивление, что взяла да и ответила тоже искренне.

— Почему тебя это удивляет? — спросила я, повернувшись к Герману. — Работа — часть моей жизни.

— Часть твоей прошлой жизни, — сделал ударение на слове «прошлый» Герман.

Я кивнула, стиснув зубы. Моей вины в том, что меня выдернули из моей привычной жизни нет!

— Именно поэтому мне так важна эта работа, — пояснила я.

В этот момент мы встретились с Германом взглядом — и я увидела, как желтеют его зрачки.

— Герман, без обид, но я уже один раз бросила всё ради мужчины... а когда этот мужчина бросил меня, у меня ничего не осталось: ни семьи, ни работы, ни друзей.

— Ты же не собираешься сравнивать меня со своим бывшим мужем? — сощурился Левицкий.

А я снова зачем-то решила проявить искренность.

— Мне кажется, именно так обычно работает человеческий мозг.