Девушка, заметив своего начальника, появлявшегося в дверях, тут же вскочила со своего места и принялась отчитываться о том, что здесь происходило в его отсутствие.

Герман, кивнув пару раз, затем поднял руку, призывая Алёну к молчанию.

— Кабинет для Луны Стаи готов? — спросил он, указав в сторону второй двери. Дверь с левой стороны от нас вела в его кабинет. Герман же указывал на дверь с правой стороны... я уже бывала до этого в его приемной и даже видела эту дверь, но почему-то всегда считала, что эта дверь ведет в туалетную комнату — не то, чтобы я была во многих приемных за свою жизнь, но в сериалах обычно так и показывают.

Алёна тем временем объявила, что кабинет готов — и проводила нас внутрь этой комнаты, которая оказалась... вполне милой.

Было заметно, что здесь только что сделали ремонт, и что мебель новая... и несмотря на некоторую пустоту вокруг, мне всё понравилось.

Когда секретарша Германа вышла, оставив нас наедине, Левицкий тут же заключил меня в свои объятия.

— Как тебе? — спросил Герман, опустив голову таким образом, что его губы сейчас касались моей щеки. — Нравится?

Несмотря на то, что всё это было неожиданно, несвоевременно.

— Нравится, — ответила я, пытаясь вывернуться в его руках — так, чтобы повернуться к нему лицом.

Когда мне это всё таки удалось, я посмотрела Герману в глаза.

— Но это слишком рано...

— Это слишком поздно, — покачал тот головой. А поскольку я продолжала молча смотреть на него, Герман передернул плечами. — Наташ, ну тебе всё равно надо чем-то заниматься те несколько дней, пока ты решаешь, каким будет наше будущее...

— Я могла бы просто вернуться на свою прошлую работу.

— И вынудить меня приставить к тебе охрану? — приподнял бровь Герман. — Объявить всей стае, что я не доверяю своей жене?

Я промолчала и отошла к окну.

— Да, Наташ, ты сама всё усложнила, — хмыкнул тем временем Левицкий. — До этого у тебя была полная свобода передвижений внутри города.

Он посмотрел на меня, покачав головой.

— Раньше тебя не вели, потому что не было такой необходимости. У нас здесь не Питер, который, как проходной двор, наводнен чужаками... чужаки в моих землях все на карандаше, а свои, даже те, которые готовы рискнуть многим, не рискнули бы подойти к тебе.

Герман резко замолчал, давая мне прочувствовать свою вину.

— Если бы ты не обманывал меня изначально, — протянула я бесстрашно.

Левицкий, сделав резкое движение, оказался рядом со мной.

— Маленькая, а кто тебе сказал, что тебя обманывали? — вкрадчивым тоном спросил он. — Я всегда был честен с тобой.

— Ты говорил, что тебе нужен месяц, — возразила я, вспоминая нашу сделку. — Что за этот месяц ты возьмёшь под контроль своего зверя, а дальше отпустишь меня в Москву.