– Любовь – это… – начал он с забавной уверенностью. – Любовь – это когда ставишь интересы другого выше своих собственных. Ну, скажем, вот как Кристоф доставил тебя к Хансу, а потом потерял тебя навсегда.

– Так Кристоф… любит меня? – изумилась Анна, приподняв брови.

– Да уж, – заметил Олаф, – ты и вправду ничего не понимаешь в любви, а?

Пока они разговаривали, Олаф снова подвинулся ближе к камину и теперь оказался у самого огня. Его лицо начало медленно оплывать от жара.

– Олаф! – вскричала Анна, со страхом глядя, как его глаза сползают к самому рту.

– Ты таешь!

– Ради некоторых людей не жалко растаять, – сказал Олаф и попытался улыбнуться, но его оплывающий рот только скривился на одну сторону. Осознав, что происходит, он в панике отскочил от огня. – Только чур не сейчас! – прибавил он, опомнившись.

Пока Олаф приводил свое лицо в порядок, Анна смотрела на него, лихорадочно обдумывая его слова. Олаф гений! Конечно, именно это и есть любовь. Маленький снеговик готов подвергнуть себя опасности, потому что не хочет, чтобы она пострадала. Любовь – вовсе не красивые романтичные слова, за которыми одна пустота.

Такой романтичной мишурой Ханс вскружил ей голову, а она по ошибке приняла ее за любовь. Истинная любовь заключается именно в том, что прямо сейчас, без всякой романтики, выразил Олаф: в готовности пожертвовать собой ради другого. И именно эту готовность все время проявлял Кристоф, но она была слишком слепа, чтобы заметить ее.

Любовь – это готовность сказать кому-то правду, даже если он не хочет ее слышать: вот как Кристоф говорил ей, что она совсем не знает Ханса, а она только отмахивалась.

И это готовность помочь другому в ущерб себе, вот как Олаф сейчас пытается согреть ее, рискуя растаять, или как она сама отправилась на Северную гору, чтобы найти Эльзу. Или как Кристоф мчался с ней к замку, потому что думал, что Анне нужен Ханс. Хотя на самом деле ей был нужен только он, Кристоф!

«Кристоф любит меня!» От этой мысли внутри у нее словно вспыхнул вулкан. Она улыбнулась, и тепло тут же охватило ее тело и затопило сердце. Как же она могла этого не заметить? «Кристоф, – снова подумала она. – Кристоф любит меня.

А я…»

В этот самый миг ветер вдруг распахнул окно, взметнув портьеры. Огонь в камине забился и почти погас, и тепло, которое уже начало просачиваться в руки и ноги Анны, согревая пальцы, мигом улетучилось.

– Не бойся, я сейчас! – крикнул Олаф, ковыляя к окну и взбираясь на подоконник. Одну створку он успешно прикрыл, но со второй замешкался. – А что это у нас там такое… – протянул он, выглядывая в окно.

Голос снеговика смолк, и Анна вытянула шею, пытаясь понять, что же привлекло внимание Олафа.