Уложив их внушительной горкой, Олаф схватил спичку, зажег и сунул в растопку. В камине тут же затрепетал разгорающийся огонь.

Даже оставаясь у двери, Анна сразу почувствовала, как живительное тепло коснулось ее лица. Это было прекраснее, чем горячий шоколад или танцы босиком… или даже чем первый прыжок через живую изгородь верхом на Кьекке, или первая падающая звезда, которую ей довелось увидеть.

Увы, Олаф, похоже, тоже решил, что огонь – отличная штука, и застыл прямо перед очагом.

– Ну и ну, – зачарованно пробормотал он, глядя, как языки пламени поднимаются все выше и выше.

– Так вот оно какое, тепло… мне нравится!

Анна в ужасе смотрела, как снеговик потянулся к пламени своими ручками-веточками.

– Ой! Какой жгучий! – взвизгнул он, когда огонь едва не перекинулся на его пальцы.

Рассмеявшись, он снова воззрился на Анну.

– А где же Ханс? – спросил он, ковыляя к девушке и помогая ей подняться на ноги. – И что там с поцелуем?

– Я ошиблась, – удрученно сказала Анна. – Это не истинная любовь.

Опустившись на диванчик у камина, она сгорбилась и со вздохом прикрыла глаза, стараясь согреться. Но, несмотря на жар от огня, она все равно чувствовала себя промерзшей до костей.

– Но… мы же так мчались сюда!

Анна открыла глаза и поглядела на снеговика. Он по-прежнему был рядом и сейчас смотрел на нее в смятении и растерянности. Анна вздохнула. Да, он был прав. Кристоф, Олаф и Свен мчались со всех ног. Они втроем сделали все, что было в их силах, чтобы как можно скорее доставить ее в замок, к Хансу. И все напрасно.

– Прошу тебя, Олаф, – взмолилась Анна, мягко отстраняя снеговика от огня. – Уходи! Ты же растаешь!

Олаф решительно сложил на груди ручки-веточки и затряс головой.

– Ни за что! Я не уйду, пока мы не придумаем, какой еще знак истинной любви сможет спасти тебя, – упрямо заявил он, хотя все же немного отодвинулся от огня. Усевшись на пол рядом с ней, он задумчиво потер подбородок деревянным пальчиком. – Ну как, есть какие-нибудь идеи? – поинтересовался он через минуту."

"Анна не знала, что ответить. Все это время она думала, что знает, что такое любовь. Она не сомневалась, что знает это даже лучше, чем Бульда из Долины троллей. Она была убеждена, что то чувство, которая она испытала при первом взгляде на Ханса, и есть любовь.

Она ведь даже посмеялась над Кристофом, который стал допрашивать ее, разбирается ли она в любви. Она отмахнулась от него, предпочитая верить своему глупому, обманутому сердцу. А теперь оказалось, что она кругом ошиблась. Глядя на славного, трогательного снеговика, она понимала, что не может даже притвориться. Да и к чему?

– Я вообще не знаю, что такое любовь, – печально сказала она Олафу.

– Ничего страшного, я знаю, – заявил Олаф, вставая и кладя ручку-веточку ей на плечо.