Он должен был первым осмотреть камеру, прежде чем остальные увидят, что произошло, но уже заранее предчувствовал, что ничего хорошего его там не ждет.

– Она опасна, – предупредил стражник, берясь за дверную ручку. – Действуйте быстро и решительно.

«Пресвятые небеса, – раздраженно подумал Ханс. – Уж мне-то он мог бы и не говорить. Я хорошо знаю, на что способна Эльза, если ее разозлить».

Распахнув дверь, стражники ворвались внутрь, и Ханс, чуть поколебавшись, вошел следом за ними. Увиденное зрелище заставило его мысленно застонать. Там, где раньше была сплошная каменная кладка, теперь лежала лишь сиротливая кучка камней.

Целая стена исчезла, как будто ее вынесло взрывом изнутри камеры. Снег уже густо запорошил пол, но там, где его не было, Ханс разглядел насквозь промерзшие плиты. Посреди камеры валялись металлические осколки – все, что осталось от кандалов, которыми Ханс сковал руки Эльзы.

От ярости глаза Ханса заволокло красной пеленой. Сбежала! Несмотря на стражу, несмотря на цепи – сбежала! И теперь она на свободе, готовая сотворить все что угодно и с Эренделлом, и – Ханс нервно сглотнул – с ним самим.

Подойдя к пролому в стене, Ханс выглянул наружу, но почти ничего не увидел из-за снега. Метель бушевала все сильнее и сильнее; еще чуть-чуть, и следы Эльзы полностью заметет.

Ханс передернул плечами, разом от холода и от злости. Эльза опять все испортила. Он ведь уже почти исполнил свой план, остался один завершающий штрих – но бегство королевы опять спутало ему все карты. Теперь, чтобы не прослыть слабаком, ему придется отправляться в погоню, а потом уж точно ее убить. Она не оставила ему выбора.

Хотя он изо всех сил стремился не обагрять рук кровью, теперь иного выхода не оставалось. Тут уж победа достанется кому-то одному: либо ему, либо ей. А он не для того трудился не покладая рук, чтобы в последний момент проиграть. Он убьет ее, покончит с этой проклятой зимой и получит корону.

Глава 29

Собрав последние силы, Анна обхватила себя за плечи и потерла их ладонями, надеясь, что от этого ей станет хоть капельку теплее. Теплее не стало. Усилий это простое движение требовало много, а толку чуть… Да и руки ее к тому времени уже превратились почти что в куски льда.

Когда ее сотряс очередной приступ озноба, Анна даже вскрикнула от боли. Сейчас эти приступы случались все чаще, и сводившие тело судороги становились все более болезненными.

Конечно, Анна понимала, что думать о будущем уже нет смысла. Скоро ее тело, как и вся эта комната, промерзнет насквозь – это всего лишь вопрос времени. Это поначалу откровения Ханса, а потом его уход разожгли в ней гнев, который хоть немного согревал ее изнутри.