Ну, пасть ниже невозможно!

Да-да, я понимаю, что он лежит мертвый у нас под ногами, но бывали минуты, когда я готов был хлыстом выгнать его из дома и прогнать взашей до ворот! И ведь только подумать, если бы я это сделал, прощелыга был бы теперь жив!

– Так почему же вы этого не сделали? – спросил Трабшо вкрадчиво.

– Чего я не сделал?

– Не выдрали хлыстом? Не прогнали взашей?

– Ответ один: Селина. Как я сказал, его пригласила она и как будто просто помешалась на этом жутком молодчике. Не спрашивайте меня почему. Селина всегда была своевольной, а последнее время особенно, но она наш единственный ребенок, и мы с Мэри в ней души не чаем. Ну я и решил улыбаться и терпеть – попытаться улыбаться и попытаться терпеть. Так сказать, проглотить пулю, вместо того, чтобы выстрелить ею, ха-ха-ха!

Кстати, старший инспектор, на случай, если вы не уловили, это был мой способ заверить вас, что, как ни силен бывал соблазн на протяжении этих суток, Реймонда Джентри я не убивал.

На эту декларацию его допросчик, чьи хитрые старые глаза уже шарили по убогому помещению, никак не отозвался.

– Полагаю, – сказал он взамен, – нет смысла спрашивать у вас, не оставалось ли здесь лежать орудие убийства?

– Мы ничего похожего не видели.

Трабшо шагнул к столу и разом дернул оба ящика – один из них потребовалось потянуть с силой, прежде чем тот соблаговолил со скрипом выдвинуться, – и увидал, что они пусты.

– Непонятно… – пробормотал он.

– Что именно?"

"– Да только то, что убийца, если он намеревался представить смерть Джентри самоубийством – а учитывая адские хлопоты с запертой дверью, зарешеченным окном и прочим, на которые он пошел, то он, очевидно, хотел замаскировать истинную причину случившегося – ему оставалось только оставить револьвер в руке Джентри. Забрав оружие, он – или, разумеется, она, – наоборот, привлек наше внимание к тому факту, что произошло убийство.

Он отошел к окну и провел пальцем наискосок по подгнившей деревянной раме. Затем мощной хваткой попытался раздвинуть железные прутья. Ни левый, ни правый даже не дрогнул.

Потирая свои – теперь пропыленные – ладони, он снова повернулся к полковнику.

– Слуги выше подозрения, так?

– Боже великий, разумеется! Они все служат у нас много лет – или месяцев, говоря о горничных, но ничего другого в нынешние дни ожидать нельзя. – Он на секунду задумался. – Конечно, Тоумелти.

– Тоумелти?

– Он… мой… шофер, он же садовник, он же мастер починок трам-там-там. Ирландец. Слишком уж ирландец, на мой вкус. Воображает себя этаким дьяволом, Тоумелти этот. Но, по чести, если он и опасен, то только деревенским девчонкам.