Он аккуратно сложил лист и засунул его в собственный карман.

– Скажите, полковник, ваши гости разделяли вашу антипатию к Джентри?

– Все они не терпели этого мерзкого клопика. А почему вы спрашиваете?

– У меня есть свои причины, – неопределенно ответил старший инспектор.

– Вы знаете, Трабшо… – Это вновь вмешалась Эвадна Маунт.

– Да?

– Важнейшие открытия, конечно, хороши, – неукротимо объявила она, – но иногда они оказываются куда менее значимы, чем мелкие странности.

– Мелкие странности?

Проведя кончиком указательного пальца по одной из чердачных половиц, она поднесла подушечку к его глазам.

– Но, – сказал он, вглядываясь в кончик пальца, – я тут ничего не вижу.

– В том-то и мелкая странность, – отрезала Эвадна Маунт.

Глава третья

Внизу, в гостиной, гости Ффолксов выглядели даже еще более растрепанными. В воздухе висел затхлый сигаретный дым, две женщины – Мэри Ффолкс и Синтия Уоттис – дремали, а на коленях у них покоились полупросмотренные поблекшие номера модных журналов, и даже Читти, гордившийся тем, что хозяева ни разу не видели его иначе, как не склонившим головы и не сгорбившим спины, начинал пошатываться."

"Однако едва вошел полковник в сопровождении старшего инспектора и остальных участников предварительной разведки, как все устало взбодрились: женщины поправляли прически, мужчины затягивали пояса халатов в предвкушении услышать худшее.

Несколько секунд все молчали, потом Роджер Ффолкс спросил старшего инспектора:

– Быть может, теперь вы пожелаете, чтобы я представил вам моих гостей?

– Да, конечно, – сказал Трабшо. – Будьте как дома. Впрочем, вы уже дома, э?

– Ха, очень мило, э? – сказал полковник с не слишком искренней улыбкой. – Да, и я надеюсь, вы простите, что мы в той или иной степени в дезабилье. Мы все были более или менее застигнуты врасплох, знаете ли.

– Бога ради, Бога ради… В моей профессии, дамы и господа, к этому быстро привыкаешь. Помнится, однажды я арестовывал одного негодяя, пока он принимал ванну. Вы не поверите, даже когда я начал зачитывать ему его права: «Вы не обязаны говорить что-либо, но все, что вы скажете, и т. д., и т. д.», он продолжал хладнокровно сидеть в ванне и намыливаться.

А когда я одернул его, знаете, что он мне ответил, наглец эдакий? «Вы же своими глазами видите, мистер Трабшо, что я перед вами совершенно чист!»

Эта острота вызвала чуть больше легких смешков. Но поскольку никто не был в настроении для игры слов, пусть и самой тонкой, полковник тут же приступил к представлениям.

– Так вот, Трабшо… кстати, сигареты на столике возле вас, так что…

– Благодарю, но с вашего разрешения я обойдусь вот ею, – ответил старший инспектор, взмахнув своей еще не закуренной трубкой.

– Как угодно, – сказал полковник. – А теперь дайте-ка сообразить.