– Из-за снегопада городок на сутки как минимум изолирован, а народу скучно…

– И? Мне-то что?

– Да блин! Бойка там будет!

Едва услышав это, резко сажусь и суетливо сбрасываю одеяло.

– Откуда знаешь, что будет? Он разве здесь? На территории?

– Да же! У этого… – активно жестикулирует. – Блин, ну как его? Куратор… Препод, с которым мы в прошлом году ездили в Аккерманскую крепость, ну!

– Курочкин Виктор Степанович!

– Он же! – выкрикивая, сотрясает ладонями воздух.

Бинго, блин.

– И что? Ну?

– У него живет твой Бойка.

– Да ты что? Не может быть!

Сказать, что я удивлена… Вообще ни о чем! Кир с Курочкиным никогда общего языка не находил.

Он его называл Франкенштейном, безбожно троллил и однажды даже с битой на ворчливого старичка попер.

– В общем, информация стопроцентная, – тарахтит Лена.

– Из надежного источника, – подключается добежавшая Катя.

– И насчет «валерьянки»[1] у Фили – тоже!

– Ну, что ты стоишь?

– А что я должна делать? – заторможенно спрашиваю.

От обилия информации растерялась. Сердце в груди оживает, когда я осознаю, что Кир так близко. Несется, захлебываясь безотчетной радостью. Остановить попросту невозможно.

От переизбытка эмоций хочется визжать и прыгать.

– Так что я должна делать? – саму себя спрашиваю.

Но отвечают Лена с Катей.

– Собираться! – горланят хором.

Я смогу увидеть Бойку?

Я увижу Бойку!

[1] Здесь: Валерьянка – вечеринка.

Глава 45

Можем. Но не стоит.

– Пиво будешь? – спрашивает Филя и маячит полупустой бутылкой «Короны».

– Одну, – киваю я.

Обещал Курочкину не убухиваться, да и сам не хочу. Желание участвовать в какой-то тухлой попойке давно пропало, но и в четырех стенах торчать устал. Войдя в дом Филимона, успел порадоваться, что народа все-таки не так много, как бывало раньше.

Как позже окажется, рано возликовал. Стоило мне примоститься со своим пивом за барной стойкой, случилось нашествие первой шумной толпы. А после них… двери уже не закрывались.

– Ты серьезно всю академию позвал? – раздраженно выдыхаю я, глядя на сияющего, словно новогодняя елка, Филю.

За годы дружбы куском гирлянды на шее меня, конечно, не удивить. Но вроде рановато он в этом году заряжает. Из колонок рубит какая-то тошнотворная танцевальная попса, и этот неугомонный придурок, не выпуская из рук бутылки, демонстрирует всем присутствующим стратегическую подвижность нижней части своего тела.

Типа танцует, у него там какая-то школа за плечами. К слову, век назад ее прошел, но сам Филимон утверждает, что талант не забыть и даже не пропить. Как бухнет, наоборот, так и лезет это из него.

– Вообще никого не звал. Объявил, что вход сегодня свободный. Метель, пешком куда-то еще выбраться нереально… Все и валят ко мне. Сам знаешь, как это бывает, – говорит Фильфиневич и, клацнув пультом, включает уже конкретную дичь.