– Разве я когда-то тебя обманывал? Мужчины так себя не ведут.

– Боже, тебе точно сто лет! – восклицаю с облегчением и откровенным восхищением.

Хочется заплакать. Глаза слезятся. Я обмахиваюсь ладонями, чтобы быстрее ушел этот прилив эмоций.

Артем все так же спокойно улыбается.

– Что-то еще передать Бойке? – предлагает, как всегда, услужливо.

Порываюсь сказать, что таким хорошим быть нельзя. Но, подумав, все же пользуюсь великодушием друга.

– Передай, что я люблю его, – выдыхаю очень тихо.

Чара медленно моргает. И так же медленно кивает.

– Будет сделано.

Последнюю пару нам все-таки снимают. Перед тем, как уйти, забегаю к маме. В последнее время она стала мягче, и мы вполне сносно ладим. Она почти не критикует меня, не ставит ультиматумы, часто улыбается и не выдает без спроса советы.

– Я уже думаю про Новый год, – сообщает мама, поглядывая через окно на бушующий снегопад. – Хочу на этой неделе начать украшать дом. Ты же будешь праздновать с нами?

Я не знаю, что ответить. Расстраивать ее не хочу, но видеть лишний раз отчима выше моих сил. Пожимаю плечами.

– Посмотрим, мам. Я собиралась к дедушке с бабушкой на все каникулы.

– Ой, ну что тебе там делать?

Этот вопрос, вкупе с каким-то снисходительным смехом, задевает меня. Выбивает из колеи, как раньше.

– Говорю же, посмотрим. Сейчас рано обсуждать, – выдаю немного резковато."

"– М-м-м… – мама пожимает плечами и, кажется, сразу забывает о поднятой ей же теме. – Слушай, я набрала четыре килограмма. Сильно заметно? – спрашивая, крутится перед узким зеркалом, находящимся недалеко от ее стола.

– Почти не заметно.

– Почти? – восклицает мама. – Значит, все-таки заметно?

– Ну, немножко. Не понимаю, в чем проблема. Ты же в положении. Вроде все немного прибавляют…

– Ой, ты что! Мне нельзя! Ренату это не понравится.

Я окончательно выпадаю в осадок. Не нахожу, как реагировать. Про этого беса говорить нет желания. Промолчать бы… Но, не сдержавшись, я все же выдаю:

– К девяти месяцам без изменений точно не останешься.

Мама расстроенно поджимает губы. Я в очередной раз начинаю сомневаться в ее психическом здоровье. Взрослая ведь женщина! Мне, что ли, ей объяснять? Какой-то сюр!

– Ладно, пойду я, – спешу распрощаться.

– Угу. Давай, – вяло отзывается мама. – Позвони, как проснешься.

Но завалиться спать мне, как это обычно бывает в общежитии, не удается. Только ложусь на кровать, в комнату залетает Лена. Наверное, так неслась по этажам, что Катя отстала.

– У Фильфиневича туса сегодня, – выпаливает подруга, не успев закрыть дверь.