Они хоть понимают, шо богатый с бедным як плетка з конякою: близко знакомы, а дружбы нема… И Ленин. Я во многом несогласный с ним, а все ж не сравнить с этим генеральным доцентом. Дело знает. Хотя, поговаривают, Ленин тоже из панов.

– А казалы, из пролетариив, – возразил Каретников.

– Из бедненьких панов, – пояснил Нестор. – Из городских. Ни огорода у него не было, ни худобы, ни птицы. Все с базара.

– Ну, це почти шо из пролетариев. И заступаеться за рабочий класс.

Смолк Махно. Было о чем подумать. Смотрел вниз, не обращая внимания на приветствия встречных и обгоняемых гуляйпольцев.

Вся Россия встала на дыбы. С Украиной вместе. Было когда-то одно царство – стали сотни. И у каждого своя правда, у каждого своя вера. И, самое главное, у каждого свое оружие. Богата была царская армия. Всем хватило…

Щусь встретил Нестора с расцарапанной щекой.

– Утикла, стерва!

– Кто?

– Та Тинка, зараза!

Махно замер. Щусь, робея, стал отступать от него. Нехорошо смотрел на него Нестор, ой нехорошо!

– Шо ты, батько? Я только хотел ее удержать… так она як та тигра… Он Лашкевич видел! И записку на столе тебе оставила!..

Махно быстро прошел в комнату.

И снова, как когда-то, увидел следы поспешных сборов. Пудреница на полу, помада… цветная хусточка…

Ему вдруг стало больно. Чем Тина виновата? Старалась, как могла. Не позволила ночью беспокоить. Не от плохого умысла…

Он тяжело уселся на постель. Издалека смотрел на записку, лежащую на столе, но в руки ее не брал. Сказал вошедшему вслед за ним Юрку, указав на стол:

– Прочитай. Шо-то у меня глаза болят.

– «Батько Нестор Иванович… – стал медленно читать не очень грамотный Юрко. – Я вас очень хотила полюбыть, потому шо вы есть народный страдалець… Но я не гожусь.

А главне, вы мене нисколько не жалиете и не любыте. А без любови жить невозможно… Тикаю од вас, бо мени з вамы страшно. Не держить зла. Тина».

Юрко широко раскрытыми глазами посмотрел на своего кумира. Как можно было написать такое? Обидеть батьку?

– А что, Юрко, я и вправду страшный бываю? – спросил Нестор. В этот миг его лицо, искаженное судорогой боли, действительно внушало страх.

– Буваете, батько, – заикаясь, ответил Юрко и тут же добавил, желая исправить случившееся: – А може, давайте я догоню Тинку?

– Не надо, – ответил Махно.

Только теперь заметил разбитый горшок на полу, сломанный цветок. – «Залетела пташка, та не в тую хату…» Иди, Юрко! Иди, скажи хлопцам, шо сегодня батько никого не приймае. И горилкы принеси!..

Выспаться захмелевшему с вечера Нестору не дали. Раздался громкий стук, но не в окно, как накануне, а в дверь. Махно тут же вскочил: одежда, маузер – все рядом. Вошел заспанный Юрко.

– Батько, там до вас якыйсь чоловик. Каже, срочно, – тихо доложил он.

Нестор торопливо оделся. Маузер через плечо.