Тина попробовала оправдаться, но лучше бы ей промолчать:

– Я ж про вас думала… Ночью шось говорылы, а очи закрыти… аж страшно…

– Дура! – Он запустил в нее сапогом. – Будят – поднимай!

Сапог с силой ударился в стену, рядом с головой Тины. Она закрылась руками.

– А, черт! – негодуя уже на самого себя, подобрав сапоги и одежду, Махно выскочил в коридор. Там его ждал взволнованный Юрко. Помог одеться. Руки у Нестора никак не попадали в рукава «венгерки» – красивой синей свитки со шнурами и двумя рядами пуговиц. Папаху он теперь носил высокую, каракулевую.

Да и каблуки на сапогах были гораздо выше, чем на самых нарядных шляхетских. Не хотелось ему быть невысокого росточка…

– Батько, давайте возьмем з собою хоть пару тачанок з пулеметамы, – предложил Юрко уже во дворе, усаживаясь в тачанку. – Чорт их знае, шо за люды…

– Шо те пулеметы супротив бронепоезда! – зло ответил Махно. – Головы с собой возьмем!.. Трогай!

Бронепоезд был облеплен мелкими снежными хлопьями, как рождественский подарок, но сквозь снег четко проступала надпись «Вильна Украина». По платформе вдоль бронепоезда прохаживалась группа офицеров.

Во главе – суровый человек в пенсне. Кожаное полупальто австрийского покроя, с накладными карманами. На белой папахе с красным шлыком, закинутым на переднюю часть шапки, красовалась желто-синяя кокарда с трезубцем в сердцевине. На груди – желто-синий бант. Это и был генеральный хорунжий. И с ним еще двое-трое офицеров, одетых разнообразно, но тоже в папахах со шлыками и при бантах. Погон ни у кого не было: новая армия Украинской народной республики хотела откреститься и от офицеров, и от гетманцев.

Тачанка с Махно, Каретниковым и с Юрком за кучера влетела прямо на платформу. Махно соскочил на досчатый настил и неторопливо, как бы ленцой подошел к роскошному командиру. Подошел не как подчиненный для доклада, а как хозяин, встретивший неожиданного гостя и ждущий объяснений причины визита.

Генеральный хорунжий вынужден был представиться первым. Он взмахнул рукой с золотыми шевронами, но не поднес ее к виску для приветствия, а словно собирался почесать за ухом, да передумал.

– Слава Украини! – произнес он и, не дождавшись ответа, сухо сообщил: – Генеральный хорунжий броневых сыл Народной республикы Украины Суховерхый.

– Махно!

– Догадався, – сказал Суховерхий, с чуть приметной усмешкой оценивая рост Махно, его каблуки, «венгерку», огромный маузер в деревянной кобуре. – Я вас чекаю вже бильше чотырех годын. – Он бросил короткий взгляд на часы, извлеченные из бокового кармана кожанки, и щелкнул крышкой. – Ще б трошкы, и я открыв бы огонь по ваший резиденции за непокору. Мои гарматы бьють верст на десять з гаком.