Она во сне подергивала носиком и слегка посапывала.

Он должен был привязаться к подруге за эти несколько дней, но почему-то этого не произошло. Магия первой ночи как-то быстро улетучилась, и сразу начались будни. Присутствие в комнате другого существа, которое почему-то по-настоящему близким не стало, его уже раздражало."

"Было такое ощущение, что в дом хлопцы действительно принесли клетку с канарейкой. Милая птичка, поет, зернышки клюет… и не более. Забава.

Его дел она не понимала. Считала это какой-то разновидностью работы, вроде дежурства на телефонной станции.

Стал часто вспоминать Настю. Она тоже была не очень-то развитая, но даже когда молчала, даже когда с ним спорила, он чувствовал ее слитность с тем миром, который заключался в нем. Настя была как степь – огромная и непознаваемая. С нею было и спокойно, и интересно.

А Тина даже своим сочувственным щебетом словно гладила его против шерсти. Ему было просто жалко ее. Вот досталась бы она кому-нибудь другому – глядишь, и оба были бы счастливы. Почему так устроена жизнь, почему одни сразу припадают друг к другу, как вьюнок к мальве, а другие остаются чужими? Каждый сам по себе.

Раньше доверяли разбираться в этом Богу: соединились – живите. Революция Бога отменила. Дала свободу. Ну и что изменилось в отношениях между мужчиной и женщиной? А ничего. Выходит, любовь не подвластна никому.

Махно ворочался в постели и думал. В такие минуты Настя просыпалась, прижимала его к себе тяжелой горячей рукой, и он успокаивался. А эта… сопит себе, смотрит свои сны.

Постепенно Нестор задремал.

А проснулся он от осторожного стука рукояткой нагайки в окно. Приподнялся на локте и увидел за стеклом обеспокоенную физиономию Каретникова.

В одном исподнем Нестор вскочил, распахнул обе створки уже обклеенного бумагой окна, при этом опрокинул горшок с цветами. У него было хорошо развито чутье на недобрые вести.

– Шо?

– Мы тут уже четыри часа, ще с темна ждем…

– Ну шо? Шо?

– Бронепоезд на станции. Чорт його знае чий. Директория, кажуть, тепер на Украини И вас дожидаеться якыйсь хорунжий од якогось верховного атамана Украины. Передав, не явытесь на переговоры, открые огонь з артиллерии!

– Чего ж сразу не разбудили?

– Та Тина… «батько отдыхае» – и все!.

– Сейчас выйду!

Он отвернулся от окна. Тина, предчувствуя вспышку гнева, отступила в угол, прикрываясь рушником, который она приготовила для Нестора.

– Чего не разбудила? – спросил он, распаляясь.

– Вы так крепко спалы, утомылыся… Ну хиба так можно надрываться!

– Дура! – заорал Махно. В гневе он бывал страшен. – Ты хоть понимаешь, с кем живешь? За мной тысячи людей! Я за всех отвечаю! В твоей птичьей голове есть хоть якоесь соображение?..