Трое остальных мужиков все превратились в одно большое ухо – им явно было до моего появления скучно. А теперь – явно нет.

– А ты… тут… дела?! – невразумительно булькает Миша. А мне вдруг становится смешно. И внезапно отпускает.

Да, я попала в совершенно дурацкую ситуацию. Мы же в этот торговый центр вместе приехали! Я на маникюр, а Миша… Мишка сказал, что у него есть тоже какие-то дела. Но что у него такие дела…. Сначала я все крутила в голове разное. У него был такой план? Он заранее так решил сделать? Или это внезапный порыв? Откуда у него телефон проститутки?! Или что там, контакт в мессенджере? Я вот понятия не имею, как это делается! И что со мной не так, если Миша решил хапнуть острых сексуальных ощущений, пока мне пилят ногти?

Я из тех, кто не умеет стресс ни зажирать, ни забухивать. Нет, в каком-то смысле я его зажираю. Но не булками, а собой. Я буду жрать себя, пытаясь понять, что сделала не так и за что так со мной. И ничего с собой сделать не могу – буду это делать раз за разом. Единственное, чего я добилась – свести этот период к минимуму и как можно быстрее перейти к следующей стадии – решения."

"Но сейчас меня отпускает так легко и внезапно, что, и правда, хочется рассмеяться. Я бы ни за что не стала встречаться с Мишей после всего этого. Если бы он стал настаивать на встрече и хотел бы что-то объяснить – я бы отмораживалась до последнего, параллельно грызя себя. А сейчас… Я вижу его в больнице в растянутой мятой футболке, он смотрит на меня ошарашено и почти с испугом. Меня сюда привел заведующим этим отделением, я буду работать в этом учреждении, как ни крути, на одной из руководящих должностей. И, знаешь, что, Мишаня? Иди ты в пеший тур с сексуальным уклоном. Если сможешь, конечно.

– Да, – вспоминаю, что мне, вроде как, задали вопрос. – Я здесь с сегодняшнего дня работаю. Вижу, что с тобой все в порядке. Пока, Миш.

Он что-то снова булькает. Я ловлю на себе взгляд мужика, который лежит слева от двери. Улыбаюсь ему – просто так, потому что хочется улыбаться. Потому что процесс самоедства только что внезапно прекратился.

– Ой, Миш, кстати. Если ты еще будешь контактировать с этой дамой – спроси у нее телефон ее стоматолога. Я под впечатлением.

Выхожу из палаты под чей-то отчетливый смешок.

***

– Ты похудел.

Это дежурная материнская фраза. И неважно, как на самом деле выглядит ее сын. У него может быть ожирение третьей степени или, наоборот, недобор веса. Все равно фразы «Ты похудел» не избежать. Поэтому я не спорю. Хотя, на мой взгляд, я не похудел, а закабанел.

Но это не повод отказываться от вкусного домашнего ужина. Готовить моя мать умеет.

– Что такой мрачный, Вадик?

На «Вадика» я откликаюсь только в мамином исполнении. Всем остальным не прощается. Терпеть не могу любые формы моего имени, кроме полного.