Что случилось?

Я стою, вслушиваясь в непонятные мне слова – название лекарств, миллилитры, дозировки, по вене, струйно. Резким движением засовывает телефон в карман штанов и в упор смотрит на меня. Холодные у него глаза, прямо до озноба.

– Извините. Вам, наверное, надо идти срочно. У меня ничего важного. В другой раз. И…

– Никто не умирает. Если что-то хотите сказать – говорите, Инна… Леонидовна.

Вот он мое имя-отчество запомнил. А я его – как корова из памяти языком слизала.

– Вадим Эдуардович, – цедит он.

У меня, как обычно, все на лице видно. Что же за засада! Делаю глубокий вдох.

– Вадим Эдуардович, я в нашу последнюю встречу не очень адекватно себя вела, – русая бровь едва заметно выгибается, но я упорно продолжаю. – Я не должна была называть вас так, как назвала. Извините меня, пожалуйста.

Никаких эмоций на лице не видно. Вообще. Даже бровь на место вернулась. Вдруг обращаю внимание, что, если абстрагироваться от холодного взгляда, то Вадим Эдуардович Коновалов – очень даже ничего мужик. Здоровенный, конечно, как лось, но мужчин это не портит. Лицо квадратное, линии все четкие. Явно по какому-то ГОСТу делали. Ему бы бороду – мог бы сниматься в сериале «Викинги».

– Я не собирался никому рассказывать о нашей первой встрече. Так что извинения излишни.

– Да я же не поэтому…

– Пойдемте. Вы же собирались навестить «родственника».

И разворачивается ко мне спиной.

Да не собиралась я навещать Мишу! Но почему-то иду вслед за высокой широкоплечей фигурой в темно-синем медицинском костюме. Может, мне кажется, но идет теперь Коновалов медленнее.

Глава 2.

Как я там думал про нее – воробей, галчонок, попугайчик краснощекий? А по факту оказалась ласточка. Ла-а-а-асточкина. Надо же. ИТ-директор. Человек-усы жжет. Впрочем, не мое дело. Вся такая на серьезных щах, в пиджаке, очечах, с портфелем. Никакая ты не ласточка, а курица, самая настоящая. Если после всего, что было, идешь навещать этого своего «мы вместе».

Все говорят что мы вместе, но никто не знает, в каком. Я знаю. Хотя предлагал коллеге из урологии, который приходил осматривать «жертву укушения», забрать это чудо к себе – все-таки их профиль. Отказался.

Я резким движением открываю дверь в палату. Четырехместная. Не здороваюсь, потому что уже был с обходом. Сразу к делу.

– К вам посетитель.

Ласточка-курица что-то бормочет – то ли мне, то укушенному, но я уже не слушаю. Меня, в конце концов, ждут в отделе кадров, а потом еще главный.

***

Миша в афиге, я тоже. Извинилась перед Коноваловым, называется.

– Привет, Инна.

Соседи по палате косятся на меня с любопытством.

– Привет, Миш. Я тут по делам была. Доктор Коновалов был так любезен, что решил показать, что у тебя тут все в порядке.

Степень Мишиного офигения растет в геометрической прогрессии.