Теперь загудели уже все: хазары – возмущенно, а тархановцы – изумленно. Кто-то даже крикнул «Да быть не может!», настолько дикой всем казалась мысль, чтобы их молодой воевода, знатный красавец, вторым браком женился на младшей дочке ведуницы из Крутова Вершка! Да еще и снятой с дерева, как лесовица!

– Обручился? – Азар-тархан гибким и сильным движением поднялся на ноги и приблизился, ступая по траве мягко, как барс. – Этого ты мне не говорил. Когда ее привели, ты не сказал ни слова про обручение. Ведь правда?

Хазары поддержали его криком.

– Я… Как-то к слову не пришлось… – Ярдар сглотнул.

Он сам не понимал, в опасное положение себя ставит этим признанием или в смешное, и от того в душе мешались решимость и растерянность.

Глянув на своих людей, он не прочел на их лицах никакой поддержки; в глазах было удивление, недоверие, осуждение. Да чуть ли не все считали, что он лжет, пытаясь выгородить глупую девку, но утраты чести воеводской она не стоит!

– Видно, ты не узнал ее, когда она была в своем лесном обличье! – усмехнулся Азар, уперев руки в бока. – А когда ее отмыли, ты и разглядел, как она хороша! Но теперь поздно.

– Но, тархан! Я сразу сказал тебе, что это не оборотень, что это девка из нашей волости, что я ее мать знаю… да все знают.

– И у твоего обручения есть послухи? Ты ударил по рукам с ее отцом, заплатил за нее вено?

Ярдар промолчал: в свидетелях их полууговора был только дуб Троесил, но он в послухи не придет. А из Заранкиной родни в Крутовом Вершке знала только Огневида, и то не от него.

– Кто-то из вас слышал об этом? – Азар взглянул на тархановских старших оружников.

Безлет, Верхуша, Овчан – все в недоумении покачали головами.

По их лицам было видно: не было такого, да и едва ли могло быть.

Кроме Огневиды, знала об уговоре только Мирава. Но замужнюю женщину не потянешь в послухи, особенно без позволения мужа, а его получить нельзя… Ярдар чувствовал, что сам залез в ловушку и не может дернуться ни вперед, ни назад. И вот-вот сделается посмешищем, а это в его положении хуже смерти.

– Я сам возьму ее в жены, – Азар-тархан поднял руку, и при свете огня блеснул багряной искрой самоцвет-жабик у него в перстне. – И очень хорошо, если она – честного рода вашей волости.

Ваша волость – и ты, Ярдар! – склонна держать перевет с теми, кто проливал кровь хазар и сгубил моего брата! – Он перестал улыбаться, его лицо ожесточилось, ноздри гневно дрогнули, а в глазах блеснул бешеный огонь, ровно в камне-жабике. – Те самые русы, что здесь были… ты, а не кто иной, искал их дружбы, хотя знал, что они убили моего брата!

– Я этого не знал! – отчаянно выкрикнул Ярдар. Мысли о Заранке мигом испарились из головы, прошиб холодный пот.