Ничего, кроме дыры прямо в Навь, на этом месте найти нельзя. Мирава невольно подняла глаза к темному небу – нет ли на нем трещин? Старая верба была для Веденецкой волости как сыр-матер-дуб, только темный, стоящий в Нави. Если рухнула она – это знак, что и весь белый свет может рухнуть.

– Так чего… – окликнул ее Тетерка. – Назад пойдем?

– Нет. Раз уж пришли… Некуда больше короб мой нести. Разведи костер, сделай милость.

Вынув из-за пояса топор, Тетерка ушел в ельник. Мирава стояла, навалившись на палку, как древняя старуха, и собственная душа казалась ей такой же пустой, как дупло рухнувшей вербы.

– А что, это мне дух вербы явился, да? – спросил Тетерка, пока обстругивал толстый сук на щепу для растопки.

– Сдается, что да, – сказала Мирава, хотя думала другое.

– Ну, ясно. Это она нам место свое хотела указать. А то я дивлюсь: с чего бы мне стали девки мерещиться? Я, чай, человек женатый!

* * *Когда они добрались до Крутова Вершка, ночь была на исходе, а Мирава едва передвигала ноги. Чтобы не будить никого у Любована, Тетерка повел ее к себе и уложил на полати. Даже во сне Мирава видела, будто идет через какие-то неоглядные снега, за спиной у нее что-то тяжелое, руки и ноги слабые, будто сделаны из кудели, а воздух густ, как кисель.

Проснулась она оттого, что кто-то звал ее по имени. С трудом открыв глаза, она увидел рядом голову Тетеркиной жены, Купавки.

– Миравка, проснись! – Та теребила ее, и Мираву даже спросонья поразили ее вытаращенные глаза. – Да проснись ты! Там от ваших прибежали… ваши двое.

– Какие наши двое? – прохрипела Мирава.

– Отроки двое. Говорят, к Тарханову русы смолянские целым войском пришли!

Глава 6

– Вон оно, гнездо хазарское!

Когда передовой дозор сообщил, что видит город, Годо велел войску остановиться, и они вдвоем со Свеном проехали вперед, чтобы самим на него посмотреть.

Теперь это мог быть только Тарханов. Уже позади остались веденецкие городцы Светомль и Брегамиров, взятые легко – в них не было никакой дружины, кроме местных оратаев, плохо вооруженных и не имевших ничего противопоставить «ворону Хольмгарда», за которым шло более двух сотен опытных и хорошо снаряженных варягов. Приступая к ним, Годред первым делом высылал небольшой отряд, человек из тридцати, в обход, чтобы преградить путь дальше на восток и по возможности помешать передать весть об их подходе. Но, сколько они могли судить, жители и не заботились об этом, а разбегались по лесам, спасая себя и хоть что-то из имущества. Никто не пытался собрать войско и преградить им путь, да и ушедшие отсюда ратники, как рассказывали пленные, не все вернулись.

От пленных же было известно, что от Оки на восток ушла хазарская конница; теперь она должна была опережать северных русов уже дней на двенадцать или чуть больше.