Ну конечно – умершая трех месяцев от роду, Светлава не вышла замуж за кого-нибудь вроде Ольрада и осталась девушкой, поэтому и могла принять участие в этой работе. Правильные крупные черты лица, высокие скулы, темные брови, большие глаза – темно-голубые, как небо летним вечером. От этого лица веет миром и силой; выражение его строго, неулыбчиво, но даже без улыбок хочется довериться ей, как самой матери-земле.

Перед глазами поплыли темно-пламенные круги. Мирава поняла: да ведь они с умершей сестрой на одно лицо. Это она почти что себя видит – но и не себя. Это она… та, какой ее видели боги, когда создавали.

Светлава росла и взрослела в небесных теремах – и стала такой, какой ее задумали боги. А она, Мирава?

Когда перед глазами прояснилось, позади Милочады уже никого не было. Прях осталось девять, и всех их Мирава отлично знала – надели поневы и стали взрослыми у нее на глазах, за последние пять лет. Она ушла? Или только скрылась с глаз?

Мирава вгляделась в дальний угол. Кажется… что-то мелькает возле пола… будто тень веретена невидимой, десятой пряхи.

* * *К позднему зимнему рассвету оберегающее полотно было закончено.

И девушки, и три их наставницы к тому времени уже с ног валились. В ткачестве девушкам еще не хватало сноровки, мешало и волнение, и усталость; то и дело какая-нибудь знаками просила помощи, указывая, что не ладится, и кому-то из женщин приходилось так же знаками объяснять, как поправить беду. Но вот оно готово – серебристо-серое льняное полотно шириной в локоть и длиной в три. Оставив его у Миравы, работницы разошлись отдыхать, и сама она без сил повалилась на свою лавку. Елина пыталась накормить Мираву кашей, но та почти не могла есть, только выпила молока и заснула глубоким сном, едва опустила голову на взголовье. Даже не слышала, как Ольрад с Хельвом приходили позавтракать и посмотреть, как она.

Разбудил Мираву рев рога снаружи. Очнувшись, она поскорее встала и стала перечесывать косы. Когда пришла Вербина, она уже умылась и оделась. Взяв скатанное в трубку полотно, вышли.

На площадке городца густо толпился народ. Собрались все до единого, никто не остался в избах. В самой середине, напротив ворот, были приготовлены две кучи дров, на расстоянии шагов в семь одна от другой.

Мужчины собирали «огненные ворота» – приспособление для добычи живого огня. Уже прилаживали веревки к столбу, вставленному острым концом в отверстие нижнего бревна.

За веревки взялись Ольрад, Воегость, Ярдар и Хастен, по двое с каждой стороны. Женщины, пряхи и ткачихи, сделали свою часть работы, настала очередь мужчин, ведь огонь – стихия мужская. Заревели рога, и четверо принялись дергать веревки, вращая столб. Нижний конец крутился в отверстии бревна, быстро нагреваясь.