Хуже того – она была уверена, что ничего и не придумает. Не придумает и не сделает. Ей было страшно до тошноты.

Макс сидел рядом с ее постелью, как бывало раньше. На стене горел тусклый ночник. По комнате тянулись длинные, зеленоватые тени. В соседней комнате нервно расхаживала Алла. Таня говорила шепотом:

– Макс, почему ты не поможешь мне? Раньше ты умел это делать. А теперь разучился?

Он покачал головой:

– У меня такое чувство, что ты все время врешь. Ты рассказываешь мне жуткие истории. Говоришь, что они тебе снятся.

– Они мне и вправду снятся!

– Но ты не можешь обсудить их, Таня, – он поморщился, произнеся это имя. – Ты не желаешь этого делать – только требуешь от меня помощи. Пойми, я и тогда не смог тебе помочь. А ведь три года назад ты была со мной откровенна. И все же не избавилась ни от чего, даже от этого выдуманного имени. Ты до сих пор требуешь, чтобы тебя называли только так. На самом деле тебя зовут Маша. Даже этого ты не хочешь понять!

Она натянула простыню до подбородка и вздохнула:

– Я знаю, знаю, Макс. Но бог с ним, с именем. Помоги мне пережить то, что меня мучает сейчас. О прошлом я согласна забыть. Там все не так уж страшно. Мне сейчас даже смешно вспоминать. Какая-то кошка. Отец. Какая-то Таня. Макс, сейчас у меня куда более страшные сны.

– Если ты отказываешься вместе со мной искать, где находятся истоки твоих страшных снов, я ничего не смогу сделать. Для тебя главное – понять, откуда все это берется.

– И тогда я вылечусь? – с печальной улыбкой спросила она."

"– Нет. Но по крайней мере, сможешь хоть немного отличать реальность от фантазий. Это будет первый шаг к излечению. А потом будет еще много шагов. Все более трудных. Только вот не знаю, смогу ли я провести тебя по этому пути. Лучше тебе найти хорошего психолога, с которым у тебя не связано ничего личного. Если у тебя есть на это деньги – я помогу связаться с одним специалистом…

Она схватила его за руку и тихонько рассмеялась:

– Макс, не надо никого искать. Если я не могу открыться перед тобой, я не смогу ни перед кем. Иди, твоя Алла переживает.

Он встал. Нерешительно посмотрел на девушку, вгляделся в ее темное узкое лицо, почти потонувшее в черной волне волос. Тихо сказал, что его самого пугают ее страшные фантазии. Что не знает, с какого конца взяться, чтобы распутать этот клубок. Что очень жалеет о том, что случилось тогда, давно… Что известие об аборте очень долго не давало ему покоя. Что, может быть, он покалечил ей психику сильнее, чем излечил. Таня отвернулась к стене и укрылась с головой. И даже когда в соседней комнате погасили свет и все стихло, она не смогла уснуть. Ей удалось отключиться только на рассвете.

В половине второго в дверь позвонили. Таня встала, но в коридор не вышла. Она услышала, как в замке поворачивается ключ.