Кровать!! Так эта пигалица не зря здесь шныряла! И что еще она могла “усовершенствовать”, интересно?!

*

О том, как намеревался прямо сейчас встать и вытрясти души из своего кота и девушки Кати, Федор еще помнил. И о том, как упорно пытался подползти к краю кровати, а то и спрыгнуть с нее внезапным броском. Кровать показала себя отличным вратарем –  она подпрыгивала следом, так что беглец (или вернее будет “прыглец”?) падал точно в ее середину. В процессе ловли еще и неодобрительно цыкала.

Как его скрутили и спеленали собственные одеяла, он еще тоже помнил. И как безуспешно пытался с ними бороться.

А вот в какой момент этой эпической борьбы ухитрился заснуть –  не помнил и не понимал совершенно.

А сны снились и впрямь замечательные. Солнечные какие-то и пахнущие чем-то таким невероятно родным, что хотелось остаться там насовсем. Только вспомнить, что это было, потом никак не удавалось.

А потом…

– По-о-одъем!! –  бодро гаркнул командирский мужской голос, кажется, со всех сторон одновременно. И в ту же секунду кровать под Федором резко дернулась, слегка подбрасывая его в воздух. –  Солнце уже встало, петухи пропели, котики оголодали!

– Чего?! –  мужчина резко сел на кровати, пытаясь сообразить, на каком он вообще свете. –  Какие еще… котики?!

– Мы в ответе за тех, кого приютили! –  наставительно проскрипел на сей раз уже знакомый старушечий голос.

А в следующую секунду кровать буквально вздыбилась и… попросту вытряхнула из себя Федора. Как именно он оказался стоящим на полу на четвереньках –  он даже сообразить не успел.

*

Кот Трифон Леопольдович Матросов повидал в этой жизни многое. Случались в его бурной биографии темные пятна. А потому чуять неприятности и ощущать момент он умел великолепно.

Но бывают мгновения, когда любое чутье дает сбой. Например, когда уже проснулся, солнце высоко, а завтрака все нет. А твой человек –  отличный, в общем-то, человек, вполне себе и поддающийся дрессировке в ключевых моментах –  почему-то все еще спит, игнорируя свою первую и основную обязанность в этой жизни. И более того –  изо дня в день проявляет поразительную черствость, плотно закрывая дверь своей спальни.

Привычка эта появилась у Федора, кстати, уже на третий день совместной жизни. Потому что в первые два Трифон будил его, прыгнув с разбега на грудь, ровно в шесть утра, и требовал завтрак. Корм, насыпанный с вечера, поутру его не устраивал. Равно как и все содержимое холодильника, который Матросов вообще-то отлично умел открывать. Все это не отменяло непреложных и древнейших инстинктов. Твой человек обязан лично с утра тебя покормить!

В конце концов, это вопрос не питания даже. Тут материи куда более тонкие.

Правда, втолковать это Федору так до сих пор и не удалось.