И явно немолодой.

– Опять чуть не до свету маялси болезный… ходють и ходють, покою им нетуть. А ночью спать надобно! Не то не видать добру молодцу ни румянца здорового, ни дев красных!

Вздрогнув, Федор подскочил как ужаленный, дико озираясь в темноте. Тут же, сообразив, кинулся к стене и хлопнул рукой по световой панели –  без всякого эффекта. Неужели проводку закоротило?

Или… что-то ведь делала здесь эта девчонка. Может, как раз освещение?

– Свет! –  на пробу рявкнул Федор, и свет в самом деле вспыхнул.

Хотя точнее будет, пожалуй, сказать –  плавно разгорелся. Будто отовсюду сразу, а не с привычных потолочных панелей.

Однако вокруг все выглядело совершенно как обычно. Все предметы на своих местах. И никаких старушек!

Неужели послышалось?

Заглянув на всякий случай под кровать, в шкаф, в ванную и даже за окно, Федор вынужден был признать голос галлюцинацией.

Но вот почему она такая противная?! Нормальные люди, раз уж начинают голоса слышать, то хоть толковые какие. И вообще куда приятнее было бы, будь это томное сексапильное контральто, а не эти старушечьи скрипы!

Ладно. Почудилось так почудилось. Это еще не повод вовсе не спать.

Однако, стоило погасить свет и улечься, как чудеса начались снова.

Прежде всего Федор почувствовал, что кровать под ним как будто дрогнула –  и плавно поехала куда-то в сторону. А потом качнулась. В одну сторону и в другую. В одну и в другую…

В тот же миг снова раздался и противный голос –  только на сей раз он пел.

– Спи, моя ра-адость, усни-и-и… –  выводил он дребезжащие рулады.

Решив не вступать с галлюцинациями в переговоры, Федор зажал руками уши и пополз к краю взбесившейся кровати, чтобы все-таки с нее спрыгнуть.

Голос на секунду обиженно замолк, а потом затянул заново.

– Баю-баюшки-баю, не ложися на краю, придет серенький волчок…

– Заткнись! –  рявкнул мужчина наконец.

– Чойта? –  обиженно откликнулась неведомая старушка.

– Где ты?

– Так под тобой же, милок, –  захихикала бабулька кокетливо.

Федор заморгал. Под ним?! Меньше всего хотелось бы услышать такое от особы, судя по всему, давно перевалившей восьмидесятилетие!

Может, это какой-то сон из разряда самых зверских кошмаров?"

"А еще все попытки слезть с кровати заканчивались позорным фиаско: стоило сделать движение к одному краю, как он приподнимался, и мужчина тут же откатывался снова на середину постели.

– Ты кто такая? –  настороженно уточнил он.

– Я –  премудрая кровать! –  гордо отозвался скрипучий голос. –  И колыбельную спою, и укачаю, и сны навею самолучшие!

– Да ладно! –  Федор уже сидел на мерно раскачивающейся кровати, прижимая к себе зачем-то подушку.