Крепкий, мускулистый, поджарый, он чем-то напоминал тигра или другого не менее хищного зверя. И был так же естественен в своей наготе. Он лежал на боку и не сводил с Алены стальных с холодным отблеском глаз.  У него были высокие скулы, брови с хищным разлетом, аристократичный нос с легкой горбинкой и тонкие, но чувственные губы — сейчас они улыбались.

— Т-ты кто?.. — спросила Алена, одновременно опуская сорочку и отодвигаясь.

Как бы ни так. Темный лорд привык к полному послушанию. В том числе от женщин в его постели.

— А ты вспоминай, — распорядился он, отодвинув ее руку.

Алена нервно сглотнула. Она точно помнила: вчера засыпала одна в собственной постели. И никакого белобрысого татуированного мужика в ее квартирке в помине не было.

Хотя…

Случилось кое-что запоминающееся прошлым вечером.

Глава 3

— Ты меня пугаешь,  — призналась Алена, прикрывая глаза.

А когда их открыла, на подушке рядом лежал песик, белоснежный и пушистый. С темными бусинками глаз и забавным розовым носиком в форме сердечка.

“Да, Алена, давно у тебя мужика не было, — решила девушка. — Это же надо такому привидеться?.. Все, пора заканчивать с воздержанием и подработками, надо возвращаться к нормальной жизни”.

Собачка издала вздох, уж очень похожий на человеческий стон. Алена даже испугалась:  вздрогнула, потерла глаза. Но пушистый комок так и не превратился в сексапильного блондина. При всем при этом у собаки не осталось следа от прошлых ран. Неужели и это привиделось Алене, и она всю ночь лечила совершенно здорового песеля?

Ну и дела-а-а… Волшебство какое-то.

— Не плачь, милый, — попросила Алена, погладив песика по пушистой, как одуванчик,  голове.  — Сейчас приготовим завтрак, покушаем и пойдем гулять.

Пока она жарила яичницу и варила кофе, песик безучастно валялся в постели, дрыгая лапами, словно пытаясь выпрыгнуть из собственной шкуры. И еще он стонал  — все так же тоскливо, с надрывными нотками. Алена непроизвольно вздрагивала каждый раз, когда по маленькой квартирке разносился этот пугающий звук. В итоге яичница получилась сильно пересоленной, а в кофемолку вместе с зернами упала скорлупа.

— Смотри-ка, что у меня тут есть. —  Алена выложила в тарелку целую банку говяжьей тушенки и поставила возле стола.  — Ням-ням."

"Пес равнодушно прошествовал мимо лакомства, на которое другой подобранный на улице песель набросился бы с жадностью крокодила. Вместо этого пушистый шар устроился на табурете, подтянул к себе яичницу и отхлебнул кофе.

Именно отхлебнул, а не лакнул, как это делают обычные собаки.

— Э-э-э… — протянула офигевгшая Алена.  — Знаешь, похоже ты далеко не дворовый, а явно хозяйский. И хозяева избаловали тебя совершенно.

Пес наморщил носик-сердечко и, повернув голову, сообщил:

— Кухарка из тебя еще хуже, чем лекарка.