После нескольких безуспешных попыток, Милисент догадалась отвернуться, перебросив на грудь золотистые кудри, но в ту же секунду в зале раздался мужской хохот – рубашка разошлась по спинке, словно разрезанная бритвой, явив собранию спину и ягодицы благородной леди, клявшейся в своей добродетели.

– Дорогуша, вам лучше прикрыться и уйти, – сказал король, фыркая в кулак. – Зрелище, конечно, приятное для глаз, – тут он покосился на королеву, поймал её гневный взгляд и приподнял брови с самым невиннейшим образом: – но мы должны позаботиться о целомудрии своих подданных. Правда, Ригунта?

– Вы правы, ваше величество, – сказала она сквозь зубы. – Снимайте рубашку осторожнее, леди Милисент. Волшебная вещь не виновата, что вы предпочли ложь правде.

Едва натянув платье, Милисент растолкала фрейлин и помчалась к выходу. Ее провожали веселым улюлюканьем, а мужчины не стесняясь отпускали вслед посрамленной красавице сальные словечки. Особенно веселилась Вильямина – она принялась даже приплясывать возле королевского кресла, и никто не упрекнул её за подобное неуважение.

– Теперь ваша очередь, леди Бланш, – промолвила королева.

Я поднялась с лавки, как будто была столетней старухой. В голове не было ни одной мысли, и меня трясло, как в лихорадке. Фрейлины окружили меня, и теперь даже взгляд Алена не был поддержкой. Провозившись со шнуровкой, я кое-как стащила с себя платье, а потом нижнюю рубашку и белье вместе с чулками. Боже, как стыдно! Хотя никто кроме старшей фрейлины не видел моей наготы, меня так и бросало в жар.

– Поднимите руки, – спокойно сказала старшая фрейлина. – Я надену на вас рубашку.

Я подчинилась, испытывая уже панический ужас, и прохладная ткань скользнула по мне, скрывая от плеч до пола, совсем, как леди Милисент до этого.

– Покажите нам её, – раздался голос королевы, и фрейлины послушно расступились."

"Я едва не юркнула за их юбки и заметалась из стороны в сторону, но Ален позвал: «Бланш!», – и я остановилась, тяжело дыша.

Последовала долгая тишина, показавшаяся мне бесконечно долгой.

– Рубашка не исчезает… – разочарованно сказал кто-то из свиты короля.

Только тогда я осмелилась посмотреть на себя.

Волшебное одеяние ничуть не изменилось и скрывало меня от чужих взглядов. Не веря такому чуду, я коснулась её ладонями, вознося благодарственные молитвы, и вдруг подол пожух, словно сухие листья, брошенные в костер. Сначала обнажились мои ступни, потом щиколотки… а рубашка становилась всё короче и короче…

– На свете бывают волшебные рубашки, но не бывает добродетельных женщин! – сострил королевский шут, и господа лорды захохотали.