Если бы не ты, я так и остался бы калекой, если не сошёл с ума от этого дрянного снадобья Сильвани, – он попытался поймать мои губы, чтобы поцеловать, но остановился. – Что случилось? Почему ты так побледнела?

– Подождите, милорд, – я разжала его руки и встала перед ним, собираясь с духом. – Вы рассказали мне всю правду, я верю, что ничего не утаили. Теперь мне надо кое-что сказать вам.

– Ну, говори, – сказал он, скрестив на груди руки. – Послушаем, чем ты опять меня удивишь.

– Простите, но я обманула вас. Солгала, и сделала это сознательно.

– Обманула? – он засмеялся с таким облегчением, что мне стало стыдно вдвойне. – Да ты шутница! Разве ты можешь лгать, Бланш?

– Я обманула вас, милорд, – повторила я. – Вы никогда не были больны, поэтому не считайте меня вашей избавительницей. Вильямина солгала вам насчёт лечения, а я поддержала ее ложь.

– Что ты несешь? – граф протянул мне обе руки. – Была жуткая боль, но все прошло. И смотри – обе руки действуют одинаково. Ты скромница, Бланш, но не надо принижать себя настолько.

– Вы не были больны, милорд! – вывалила я разом всю правду, потому что молчать было уже выше моих сил. – Королевские лекари не смогли вас вылечить, потому что вы не были больны телесно. Вильямина говорит, болезнь была вами придумана, вы сами внушили её себе, после того, как поссорились с леди Эстер и винили себя в её смерти. Вильямина пыталась объяснить вам это, но вы не поверили, вы искали лекарство, а не хотели понять причины болезни. Тогда она подыграла вам и дала это браслет – он не магический, не заколдованный, он был обыкновенной безделушкой. Поэтому я ничем не рисковала, забирая его у вас. Вы приписали мне благородство и самоотверженность, которых у меня не было. И я скрывала это, а браслет, скорее всего, смыло с руки, когда меня бросили в пруд… – я сделала паузу, со страхом ожидая, что ответит мой муж, но он молчал, и я закончила, чувствуя, что вот-вот расплачусь. – Теперь вы всё знаете, милорд. Я ничем не лучше вас, я такая же грешница и также совершала постыдные поступки.

– Надеюсь, девственниц ты не насиловала? – спросил Ален."

"Я подняла на него глаза, не понимая странной шутки. Он смотрел на меня с улыбкой, а его лицо сияло внутренним, ласковым светом. В эту минуту граф показался мне необыкновенно красивым, я никогда не видела его таким.

– Дай обниму тебя, маленькая шоколадница! – он схватил меня в охапку, сжимая так, что косточки хрустели. – Ты чего боялась? Что я рассержусь за обман? Какая разница, как ты вылечила меня, и была ли болезнь? Ты вылечила, и кто будет винить умного врача, если пациент – мнительный дурак? Я презирал Милисент, что она верит глупым байкам про проклятие жён де Конморов, а сам был не лучше. Поэтому не хмурься, – он провел пальцем по моему лбу.