– Давайте усадим её в кресло и спокойно поговорим, – попросила я мужа. – Бедняжка так перепугалась, что едва стоит на ногах.

Ален распахнул дверь, и я провела Барбетту в спальню, усадила в кресло и налила воды.

Напившись и немного успокоившись, Барбетта рассказала, что готовила чай, когда пришла некая леди и сказала, что госпожа графиня просила принести горячего чая в беседку.

– И я принесла, миледи, только и всего! – уверяла Барбетта, обливая мои руки слезами.

– Я верю вам, успокойтесь, – сказала я ласково. – А как выглядела эта дама?

Признаться, когда служанка заговорила про даму, я невольно вспомнила Гюнебрет, но тут же отмела эту мысль – нет, моя падчерица не могла быть к этому причастной.

– Совсем не разглядела её, – пожаловалась Барбетта. – Она была в накидке, капюшон на голове…

– Кто-то из гостей? – быстро спросил граф.

– Да как же их всех запомнишь, – Барбетта невольно втянула голову в плечи. – Но я здесь ни при чем, милорд…

– А вы оставляли заварник без присмотра? – спросила я.

Барбетта молчала, и я видела, как её гложут сомнения.

– Говорите правду, – подбодрила я служанку. – За правду вас никто не накажет.

– Когда поставила заварник на поднос, чтобы унести вам, та леди попросила глоток вина, сказала, что продрогла, хочет согреться…

– И вы сходили за вином, за бокалом и поднесли ей, – закончила я за нее.

– Её уже не было, миледи…

Ален снова выругался, но на сей раз – я была уверена – он злился уже не на Барбетту.

– Мы выяснили, что хотели, милорд, – сказала я кротко. – Можем ли мы отпустить бедную женщину? Вы испугали её, хватит терзаний.

Граф посмотрел на Барбетту, потом на меня, потом отвел глаза.

– Пошла вон, – бросил он. – И если узнаю, что миледи графиня была слишком доверчива…

– Я не осмелилась бы лгать вам! – заверила его Барбетта и бросилась вон со всей прыти, на которую была способна.

В комнате остались только мы с мужем. Возникло неловкое молчание.

– Пожалуй, я тоже пойду, – сказала я, пятясь к двери. – Простите, что опять вмешалась в ваши дела, милорд, но небеса любят милосердие, и вам…

– А куда ты пошла? – спросил он, отбрасывая прут и проходя к рукомойнику.

– В свою спальню, милорд, – ответила я, предчувствуя нечто… нечто…

Взгляд мой упал на кровать, в которой я лежала совсем недавно… Лежала обнаженная, в объятиях мужчины, который… который… Мысли мои полетели перепуганными пташками, и я бросилась к выходу так же стремительно, как и Барбетта.

Но за порогом стоял Пепе с невозмутимым лицом, а граф, ополоснув руки и вытерев их полотенцем, заявил:

– Хотел прийти к тебе на ночь, но раз уж ты явилась сама, то здесь и останешься. Пепе, закрой двери.