Неделя работы в лавке превратит меня в привидение. Я буду только зевать по углам.

– Бланш, – мать подсела ко мне и обняла за плечи. – Может, скажешь господину Маффино, что не станешь работать эту неделю?

Но я покачала головой:

– Я уже взяла задаток. К тому же, он тогда останется совсем один. Как справиться с огромным заказом? И не надо думать, мама, что после графского бала все наши проблемы улетучатся. А после такого предательства господин Маффино может не взять меня обратно.

– Ты права, – матушка вздохнула. – И всё же мне кажется, после этого бала в нашей семье всё изменится. Это похоже на сказку, не находишь? После смерти твоего отца нас никуда не приглашали, а тут – новогодний бал!

– Да уж, – ответила я, подбирая кусочком хлеба последние капли земляничного джема.

– Всё же подумай, чтобы пойти с сестрами. Ты хорошенькая, у тебя неплохо язык подвешен, а улыбка – одно загляденье…

Вот говорить мне комплименты про улыбку сейчас точно не следовало!

– Мама! – сказала я недовольно, но матушка продолжала.

– …кто знает, может ты приглянешься госпоже графине. Наверняка, она тоже будет присутствовать, вместе с мужем. Она почти твоего возраста, вдруг вы подружитесь?

– Графиня? – переспросила я. – Жена графа де Конмор? Разве он женат?

– А разве нет? Мне казалось, он женился года два или три назад.

«Еще и греховодник! Прелюбодей!» – я бросила ложку на стол и начала обуваться.

– Бланш, ты сама на себя не похожа, – встревожилась матушка.

Я не ответила, поцеловала ее и вышла на улицу.

Снег шел по-прежнему. Наверное, зима решила явиться в наш город сразу и надолго. Тропинки между домами и улицы еще не чистили, и я утопала в снегу по колено."

"Невольно взгляд мой обратился к башням графского дома. Они возвышались надо всем городом, и в верхних окнах горели огни. От этого сами башни, построенные в незапамятные времена из серого камня, казались черными великанами с горящими глазами. Такими же, как их хозяин. Я вспомнила о вчерашнем оскорблении, и снова разозлилась и разволновалась. Все в Ренне знали меня, но знатные господа никогда не оскорбляли домогательствами, а простолюдины не смеялись надо мной. И вдруг… Граф, конечно же, не знал, что я была дочерью сэра Авердина, который служил верой и правдой ещё его отцу. Но что это за хозяин города, если он даже не знает о судьбе своих преданных вассалов?

Но беспокойство вызывало и другое. Мои собственные чувства. Вспоминая о поцелуе, я горела не только гневом. Что-то во мне предательски восторженно трепетало. Меня никогда не целовал мужчина, и я только от сестер слышала, как сладки любовные поцелуи.