Потому что первая и единственная обязанность любого настоящего мужчины не допускать подобное. Вот почему! — повышает голос Лорсанов.

Я застываю у окна, приходится даже прибегнуть к помощи подоконника, чтобы не скользнуть вниз, на пол.

Очень сильно меня поразили слова Лорсанова, его эмоции. Такие сильные, бурлящие. Как горная река — ледяная и от того обжигающая еще сильнее.

— А что, если… Если я это заслужила? Вела себя гадко. Недостойно. Сделала нечто ужасное?

— Что бы ты ни сделала, это не причина чесать об тебя кулаки. Любому. Ни одной причины не существует. И точка.

Ух…

Я как будто воспарила над танцевальным полом в самой сложной из поддержек партнера.

Улыбка коснулась губ."

"— Что тебе принести?

Довлат хмурится.

— Ты говорил, тебе из дома нужно принести что-то личное. Что это?

— Эээ… Бритвенный станок. Мой бритвенный станок. От больничных одноразовых бритв у меня раздражение. Кожа сухая. Дерут нещадно.

— Хорошо, я принесу! — быстро направляюсь к выходу.

— Эй! — доносится мне в спину. — Ты так ничего и не сказала.

— Скажу. Принесу бритву и скажу. Обещаю… Пока!

Я выбегаю, пока не захотелось сделать глупости — поцеловать Лорсанова в его не слишком хорошо выбритую щеку.

Он прав, больничные станки нехорошо бреют. Всегда идеально выбритый, сейчас он обзавелся небрежными клочками щетины.

Принесу бритву…

Может быть, к тому моменту удастся собраться с мыслями и объяснить, как так вышло, что своим появлением я чуть не сорвала день рождения мачехи…

Довлат Лорсанов

Следующего появления Камиллы я жду с предвкушением, от которого закипает кровь. Даже друг отметил, что я выгляжу иначе.

— С таким настроем выпишу тебя из больницы уже через неделю.

— Еще целю неделю? Я думал, через три дня я буду уже у себя.

— Нет, мой друг. Пока ты только присесть можешь, ходить рано. Да и потом…

Сулим задумчиво листает заметки, качает головой.

— Ну, что еще?

— Думаю, сможешь ли ты рекомендаций придерживаться? Тебе запрещены нагрузки, а ты…

— Что я?

— С таким аппетитом выглядываешь в окно, в ожидании своей невесты, боюсь, как бы ты сразу не потащил ее в кровать. Для постельных подвигов рано, тем более.

— Хватит с меня твоих шуток. А еще… — сощуриваюсь. — Хватит поглощать все, что она готовит. Ясно?! Отъел себе харю, щеки до плеч свисает.

— Ты просто завидуешь, потому что сам сидишь на послеоперационной диете во избежание осложнений с ЖКТ.

— На твоем месте, дружище, я был бы осторожнее с едой и точно не стал бы злить Камиллу. Иначе ее еда сделает тебе плохо.

— Злить Камиллу? Какому кретину могла прийти в голову такая идея? Э нет, мой дорогой…

Чувствую, что он вот-вот скажет еще что-то. Это может мне не понравиться. Очень. Поэтому я перевожу разговор на другую тему, вспомнив и других общих знакомых.