Услышав легкий щелчок, открыл дверку и заглянул внутрь.

В камере, на дне, лежит небольшой полупрозрачный пакет.

К нему прикреплен стикер.

Я прочел надпись, сделанную черным маркером:

– СУМКУ ОСТАВЬТЕ В ЯЧЕЙКЕ

– СТАРЫЙ ТЕЛЕФОН ТОЖЕ ОСТАВЬТЕ ЗДЕСЬ

– С СОБОЙ ВОЗЬМИТЕ НОВУЮ ТРУБКУ И ГАРНИТУРУ.

Выполнив инструктивное указание и закрыв дверцу камеры, я направился в ближний ко мне зал Киевского вокзала. Трубка, которую я вытащил из пакета, выглядит точь-в-точь как та, что мне навялили в аэропорту Борисполя. Я нисколько не сомневался, что и эта трубка, как и прежняя, имеет целый ряд встроенных функций, каковые вряд ли встретишь в обычных сотовых телефонах или даже смартфонах последнего поколения.

Равно как не сомневался в том, что на эту трубку мне уже вскоре позвонят.

Стоило мне только об этом подумать, как послышался мелодичный перезвон. Я посмотрел на экранчик; номер звонящего, что меня не удивило, не определился.

– Слушаю.

В ухе у меня зазвучал металлический голос:

– С прибытием в столицу Родины, Странник!..

Я поправил устройство «фрихенд».

Криво усмехнувшись, сказал:

– Я вообще-то сюда не стремился. Был бы не прочь и дальше отдыхать…

– Есть время отдыху, и есть время работе, – лязгнул металлом голос в наушнике. – Странник, что за фокус вы пытались выкинуть?

– Когда?

– В Сухиничах! Зачем вы вышли из вагона?

– Захотелось пройтись по перрону и подышать свежим воздухом, Диспетчер.

– Еще одна такая выходка, и кое-кому… одной особе может быть перекрыт кислород. Вы меня поняли?

– Понял, – сказал я. – Раз уж вы сами подняли тему… Я хочу поговорить с этой самой «особой».

– Что, сейчас?

– Конечно. Я не сдвинусь с места, пока вы не выполните известную вам часть наших договоренностей, Диспетчер.

Некоторое время царила тишина. Затем послышался щелчок; наконец в ухе у меня прозвучал голос, от которого у меня мгновенно пересохло во рту:

– Сергей… привет!

– Привет, дорогая… Как ты там?

Я уставился на экранчик, но он был слеп и загадочен, как черный квадрат на картинах Малевича.

– Нормально…

– С тобой хорошо обращаются?

– Да… Ты за меня не волнуйся, Сережа… А ты сам-то как?

– Я в порядке… Ника?

– Да?

– Какое сегодня число?

– Число? В смысле, дата?

– Да.

– Двадцатое, кажется…

– Двадцатое. А время?

– У нас поздний вечер. Темно уже…

«Ну ничего, ничего, – подумал я. – Скоро развиднеется… совсем скоро».

– Ника, не волнуйся, – сказал я торопливо, предчувствуя, что ниточка, соединяющая меня с этой женщиной, вот-вот оборвется. – Я тебя вытащу! Слышишь, что говорю? Вытащу обязательно!!

В трубке прозвучал негромкий щелчок.