– Может, и моё кто бы купил?

Брион сдержанно улыбнулся в ответ на вопрос-предложение смотрителя и шагнул за ворота. Расспрашивать дольше не было смысла: всё тот же человек в чёрном, не оставляющий после себя следов, доставивший месяц назад в его офис послание из прошлого.

Было ли на самом деле увиденное сегодня реальностью, он сможет проверить завтра. Сейчас же необходимо успокоиться и постараться отвлечься любым способом, иначе сумасшествия не избежать…

***

Ален попросил извозчика остановиться на окраине, возле одного из кафе. Несколько чашек ароматного горячего чая согрели ноющие внутренности и внесли некоторую ясность в раскалывающуюся от боли голову.

Старенький трамвайчик, поскрипывая деревянным корпусом, довёз до центра Лондона. Прогулка по любимым уголкам многовекового города не приносила удовлетворения; всё в нём напоминало ему обЭстель, будто не было стольких лет расставания, будто только вчера…

Брион попытался прогнать рвущие душу воспоминания и поспешил вернуться в отель.

Провалявшись до полуночи в бесполезной попытке уснуть, он присел на кровати и дрожащей рукой зажёг ночник.

Просторная спальня, широкая кровать и сухое, истощённое тело старика, облачённое в дорогую пижаму, так нелепо смотрящееся на покрытом бордовым шёлком ложе любви. Ален по привычке протянул руку вверх в поисках шнурка колокольчика для прислуги и чертыхнулся, не обнаружив его. Ему пришлось встать, чтобы налить в стакан воды из графина. Путешествие инкогнито имело некоторые неудобства.

Старательно разжевав таблетку снотворного, запив её глотком тёплой жидкости, он решил не сразу возвращаться в постель, а подошёл к окну, повинуясь внезапному желанию видеть людей, и раздвинул тяжёлые коричневые портьеры.

Огни ночного города блестели «змеиной чешуёй» отсветов в чёрных водах Темзы."

"Комната наполнилась не только отсветом фонарей, но и громкими звуками, словно толстой ткани было достаточно, чтобы изолировать помещение от уличного гомона. Постукивания каблучков припозднившихся леди гулким эхом отдавались от мостовой. Из приоткрытого окна одного из домов лились звуки оперы Верди «Травиата»; высокий, полный страсти мужской голос – чуть надтреснутый, искажённый граммофоном – объяснялся в любви падшей женщине.

Мистер Брион плотно сжал губы и постарался абстрагироваться от бьющей по нервам музыкальной партии. Крики пьянчужки, недовольного тем, что его выкинули из паба, разрезали воздух, заставляя одиноких прохожих опасливо оглядываться и переходить на другую сторону тротуара. Промчавшийся автомобиль осветил фарами влюблённую парочку, ищущую уединения в темноте арки многоэтажного дома.