– Ты о чем так глубоко задумалась? А, Марсель? Ты на каком сейчас облаке сидишь? Может, меня с собой возьмешь, а?

Насмешливый голос Лени застал ее врасплох. Марсель вздрогнула испуганно, подняла голову, махнула рукой:

– Да на каком еще облаке… Я думаю, надо бы завтра в моей квартире порядок навести. До Юркиного дня рождения всего ничего осталось. Ты, кстати, дежуришь завтра?

– Нет.

– Значит, поможешь мне, да?

– Помогу, конечно. И по магазинам надо проехаться, продуктов для такого грандиозного события прикупить.

– Слушай, Лень, а как ты думаешь, у Юрки с Леной все серьезно?

– Думаю, да.

Она вообще девушка серьезная, из тех, что если уж вцепятся в кого, то за всю жизнь от себя не отпустят. Что в руки смолоду упало, то и мое.

– Ой, не знаю, Лень, хорошо это или плохо.

– А чего плохого-то, сама подумай? Тем более Юрка и сам не прочь в Ленкины руки упасть. И вообще. Чего зря вперед заглядывать? Нам с тобой на данный момент с программой-минимум надо справиться – с Юркиным днем рождения. А дальше – поживем – увидим.

* * *"

"К Юрке на день рождения собрался почти весь выпускной класс, и разговоры за столом были соответствующие – кто в какой институт подал документы и «хорошо, что закончилась эта бодяга со школой».

И вообще, здравствуй, новая жизнь, такая взрослая, такая прекрасная!

Леня сидел за столом, глядел с умилением на все это «племя младое, незнакомое», на это почти взрослое, но пока еще сопливо зеленое буйство. Марсель наклонилась, шепнула ему на ухо:

– Лень, помоги мне. Надо еще колбасы и сыра нарезать, салатиков на стол добавить. Они метут все подряд, я не успеваю. А до горячего еще далеко, я только-только мясо в духовку поставила.

– Да, конечно… – встрепенулся Леня, поднимаясь из-за стола. – Сейчас еще подкинем колбаски для молодых организмов, и рыбки, и сыра, и салатиков. Пусть метут под разговоры да под шампанское.

– Боюсь, Лень, еды не хватит. Может, музыку громче врубить, пусть танцуют?

– Да успокойся, они сами разберутся, когда белки с углеводами в себя закидывать, когда пляски плясать. Пусть все идет, как идет.

– Хорошо, что я два больших торта купила, одного бы точно не хватило.

Выходя из комнаты с пустыми тарелками в руках, Марсель обернулась.

Понятно, почему она это сделала – Джаник проводил ее взглядом. Наверное, так же бессознательно оборачивается любая женщина, когда ей пристально смотрят в спину. Сначала обернется, потом подумает – зачем.

А затем, что взгляд слишком пристальный. И жгучий. И сам будто страдающий от неловкости и тоже от некоторой бессознательности – простите, мол, ничего не могу с собой поделать…

На миг ей стало нехорошо, будто шевельнулось внутри забытое чувство стыда.