А еще казалось, что через ладонь проникает в нее что-то незнакомо опасное, горячее и… И недостойное. И надо этому положить конец, и немедленно.

– Джаник, отпусти мою руку, слышишь?

Она очень старалась говорить строгим, почти ледяным голосом. Но тон все равно получился испуганный, даже истерический какой-то. Марсель растерялась, запаниковала. А кто тут не растеряется – в подобной ситуации? А если, не дай бог, еще и принесет в кухню кого-нибудь из гостей?

Джаник отпустил ее руку, поднял глаза. Они тоже были горячими и так же будто дрожали слегка.

– Иди к гостям, Джаник. Ты слышишь меня?

– Марсель. Я хотел вам сказать… Я вас…

– Иди к гостям, Джаник! – сурово перебила она его, уже зная, какое слово должно было прозвучать за этим «я вас…».

Он послушно поднялся, шагнул к двери. Ушел, не оглянувшись. Она с большим трудом начала приходить в себя, освобождаясь от непрошеного стыда и чувства неловкости. Будто сама была виновата в случившемся. Потом долго это странное чувство вины преследовало ее. И чувство стыда. И не в том дело, что сама по себе ситуация была нелепой и вызывающей стыд.

Дело было в осознании своей стыдной реакции – так нелепо испугалась, что Джаник проговорит всю фразу до конца! Не надо было его останавливать. Пусть бы проговорил. А она бы собралась и что-нибудь достойное и назидательно-воспитательное ему ответила. По-доброму бы ответила, по-хорошему, не обижая. А получилось, будто она сама испугалась продолжения фразы. То есть повод дала. Хотя – какой тут может быть повод? К чему повод?! Фу, как все нехорошо, как неловко все получилось.

А потом ничего, забылось как-то.

Сгладилась внутренняя неловкость. Да и в дальнейшем общении с Джаником Марсель была настороже, то есть держала дистанцию на уровне прежней дружелюбной вежливости, давая понять, будто и не произошло ничего такого, из ряда вон выходящего. А если оно и было, то стерлось из памяти как незначительное случайное событие. И всем своим поведением будто предлагала Джанику оценить это событие точно так же. Да, вполне искренне предлагала, с высоты своей взрослой и в меру дружелюбной снисходительности. И тем не менее каждый раз ощущала ожог на коже, когда Джаник смотрел на нее.

Но что такое этот ожог? Это подсознательная реакция, только и всего. Наверное, женская природа так устроена – всем поневоле нравятся эти взгляды-ожоги. Даже тогда нравятся, когда ты их вовсе и не желаешь. И ничего с этим не поделаешь – это природа как таковая, это женское начало такое, независимое от желания или нежелания. И ладно, и черт с ним. И пусть будет, жалко, что ли? И никакого чувства вины не должно быть, а тем более стыда.